— Е… два ли у тебя что-то выйдет, — прокомментировал Второй, видя, с каким старанием я изучаю единственное окно и дверь. — Выбить мы тоже пытались. Подозреваю, ловушку для нас троих готовили со всем возможным тщанием.

О да, не стоило все-таки полагаться на слова матери и оставлять этих олухов без своего присмотра. Мужчины порой слишком уж самонадеянны и готовы броситься навстречу опасности, даже не задумываясь, что все может пойти не по их плану "ворвались и победили".

А потом безрассудно приходится поступать и нам, слабым и беззащитным женщинам. Ну, хорошо, слабой и беззащитной меня назвать сложно, однако сути дела это не меняет.

— Никогда прежде не видела таких хитрых и сложных плетений, — пробормотала я, скользя пальцами над нитями чужой силы. Она казалась холодной, склизкой, словно дохлая лягушка. Или живая змея. — И таких гадких.

Близнец тяжело вздохнул.

— Ты их хотя бы видишь. А я только ощущаю нечто гадкое и все. Неприятно быть слепым.

В голосе близнеца проскользнули нотки оскорбленного самолюбия. Иногда на него находило.

— Сегодня полнолуние, — задумчиво произнесла я, — большая часть самых кровавых ритуалов проводится именно на полную луну.

Мануэль подал голос:

— Это ты нас так сейчас утешаешь, Чергэн? Если что, выходит не очень хорошо.

— Даже не пыталась, гаджо. Утешение — это всегда ложь. Я предпочитаю не лгать без необходимости.

А если попробовать ослабить вот этот фрагмент?

Я немного потянула за одну нить, пытаясь ослабить всю сеть на двери. Ну не зря же я едва не с пеленок училась чарам? Или зря?

— Эдвард, зачем ты только связался с этой злобной ведьмой? Она даже в такой момент не может поддержать, — возмутился старший Де Ла Серта и принялся расхаживать по комнате. — Мы же не умрем здесь?

Хотела сказать что-то обнадеживающее, однако, принципиально не стала.

— У нас есть все шансы, если не выберемся, — пробормотала я.

Нет, этот прием не помог. Зато во всей конструкции возникло напряжение, возможно, даже критическое напряжение.

— А вот сейчас я что-то увидел, — пробормотал Эдвард, нависая надо мной. — Что ты сделала? Ты ведь что-то сделала?

Ясно. Стоит немного увеличить давление — и мой Второй уже замечает что-то. Славно.

— Кое-где потянула, кое-что подправила, — хмыкнула я, бросая взгляд через плечо. — Что скажешь?

Брат замолчал на несколько минут, а потом произнес:

— Что нужно было лучше учиться у отца. Или хотя бы слушать маму и не лезть слишком глубоко в чужие проблемы. Я ничего не понимаю в этой дряни. Скажи, что ты нас отсюда вытащишь.

Хотела бы я сказать, что да.

А если попробовать пройти так же, как и вошла? Если позвать Охотника и попросить его увезти нас призрачными дорогами своего племени? Да, наверняка придется пообещать что-то действительно значимое, но вряд ли Охотник посягнет на душу или жизнь, в Неблагом дворе отлично знали, что при надобности наш батюшка лорд Дарроу и в Страну Холмов заявится без особых затруднений. О том, что однажды отцу пришлось забирать едва не с бала фэйри нашу мать, и мне, и брату было отлично известно. Явился еще раз — явится снова.

— Эй, Охотник, — позвала я и коснулась зеркала, надеясь получить ответ.

За стеклом проступило лицо, однако вовсе не то, что я ожидала.

На дивно красивом мужском лице проступила злобная ухмылка, и фэйри схватил меня за руку, пытаясь затянуть к себе. В первый момент я вскрикнула от испуга. Краем глаза заметила, как бросился мне на помощь Эдвард. Потом же опомнилась. Ну и схватил меня фэйри? Так и что же? Не так и страшно.

Теперь настал мой черед ухмыляться. Я сама вцепилась в руку нечисти и потянула его на себя. Кажется, такого поворота фэйри не ожидал и даже растерялся, и пока додумался вырываться, я с помощью подоспевшего Второго вытащила дивного едва не до пояса.

Де Ла Серта предусмотрительно вперед не лезли, разумно рассудив, что из зеркала ничего хорошего точно не вылезет. В другой раз я, быть может, даже пристыдила молодых людей за трусость, однако сейчас бездействие иберийцев было только на руку мне и брату. Обычные люди не могут противостоять нечисти, зато фэйри могут вытянуть силы или даже жизнь из простых смертных.

В итоге фэйри удалось все же вывернуться и нырнуть назад, в зазеркалье, однако стекло словно бы потухло, стало совершенно мертвым. Охотника уже не позвать.

— Кто это вообще был? — ошарашенно спросил Теодоро, затравленно глядя на предательское зеркало из самого дальнего угла.

Манэуль держался чуть смелей, но тоже не рвался подойти к стеклу.

— Ну, судя по всему, очень похоже, что нас почтил сам Шут Благой королевы, — ответила я, пытаясь отдышаться. Происходящее становилось все более и более странным. Чего ради вмешался Благой двор? Нет, в какой-то мере это даже логично: если Неблагой двор на твоей стороне, Благой пытается навредить и наоборот.