Вдруг Рене вспыхнула, объятая белоснежным огнем. Судорожно вдохнув, она выпучила глаза и начала хватать воздух ртом, как если бы не могла надышаться. Раны на ее спине стремительно затягивались, к коже возвращался здоровый цвет.

По ее телу пробежала дрожь, и она вся покрылась гусиной кожей. Обхватив себя руками и громко стуча зубами, Рене отшатнулась от Эрики, все еще сидящей на коленях и в шоке смотрящей, как исцеленная подруга вжимается в графа. Мужчина обнимал ее руками, пребывая в не меньшем потрясении. Рене трясло так, словно она окунулась в прорубь где-нибудь в зимних северных горах.

— Т-твою ж м-мать, Эрика! — заикаясь, простучала зубами Рене. — Как же х-холодно!

— Ты цела? Тебе больно? — Эрика вскочила на четвереньки и подползла к ней, игнорируя боль в икре.

— Нет, мне х-холодно! — Рене тряслась и жалась к графу так, что казалось, вот-вот залезет ему под кожу.

Эрика вытащила из кармана флакон со снадобьем и протянула ей.

— Это согреет.

Рене лихорадочно кивнула, сорвала зубами пробку и залила лекарство в рот, разбрызгав половину из-за трясущихся рук. Омерзение исказило ее лицо и дрожью прокатилось по телу, но зато лихорадка отступила. Рене вымученно выдохнула, застонав от облегчения. В следующую минуту она открыла глаза и в шоке уставилась на нее.

— Ты драконица!

Эрика ничего не ответила. Она и сама не верила в это, хотя все, происходящее в последние дни, указывало на данный факт. Похоже, ее наставница всегда знала об этом. В тот самый день, когда профессор Мезей узнала о ее запоздало проснувшемся даре, она сразу поняла, кто Эрика такая, и оберегала ее от окружающего мира. Почему она не рассказала об этом ей, оставалось загадкой. Почему скрыла от всех остальных? Почему не рассказала об этом Маркусу?

Оглушающий рев прокатился над долиной. В уши ворвались крики боли и вопли ужаса.

Эрика вскочила на ноги. Икру свело судорогой. Психанув, она неаккуратно отломила наконечник стрелы, еще сильнее разрывая кожу и до крови закусывая губу, и выдернула древко. Грубо замазав рану мазью, просунув пальцы под голенище сапога, Эрика проигнорировала противное тянущее ощущение в ноге и, хромая, побежала к краю холма.

Внизу в долине две армии разбегались в разные стороны. На левом фланге рыцари длинными копьями завалили двух драконов. Еще тринадцать сражались между собой.

Было несложно определить, кто степные, а кто горные. Шкуры степняков имели желтые и коричневые оттенки, их головы были шире, а массивные витые рога закручивались по бокам головы, как у баранов. Шкуры горных драконов были яркими и напоминали драгоценные камни, морды оказались уже, а рога длиннее и тоньше и росли над головой, загибаясь назад и вверх, как у антилоп.

Осмотревшись, Эрика увидела чьего-то коня. Она поднялась в седло и помчалась вниз, туда, где едва шевелились агатовый и ониксовый драконы. Их крылья были разорваны, и темная кровь заливала желтую землю вокруг.

Недалеко от них с громким ревом и рыком малахитовый и буро-яшмовый драконы сражались с тремя степными. Высоко в небе светло-яшмовый разрывал когтями желто-коричневого врага, который пытался добраться клыкастой пастью до его горла.

Еще дальше два темных дракона сдерживали натиск пяти, пламенем и когтями удерживая их в стороне от сражающихся за их спинами рыцарей. Темно-аметистовый дракон с черными полосами узора болезненно заревел, упал на землю и больше не поднялся. Обсидиановый дракон бросился на коричневого степняка, который практически вцепился в горло его павшего друга.

Сердце Эрики сжалось в груди, когда она осознала, что это был Маркус. Полностью черный и крупнее всех остальных, он внушал бы ужас, если бы она не любила его. Сейчас единственная мысль, которая билась в ее голове, была о том, что он один сражался с четырьмя драконами, сдерживая их пламенем и не позволяя подобраться к павшему другу.

Откуда-то сверху к нему спикировал аквамариновый дракон и помог сместить противников прочь от умирающего черно-аметистового дракона. Сражающиеся оказались достаточно далеко, чтобы можно было не опасаться их пламени.

Эрика остановила коня рядом с практически не дышащим черно-аметистовым драконом и спешилась. Хромая и игнорируя боль, она подбежала к его голове. Веко поднялось, и на нее уставился черный глаз с сиреневыми прожилками.

— Руланд!

— Что ты здесь делаешь, глупая травница? — прорычал он и попытался подняться, но даже его крылья не дернулись. Из разорванной когтями шеи брызнула темная кровь. — Тебя здесь задавят, убирайся.

Эрика прикрыла глаза, больше не слушая его. Она сосредоточилась на скручивающем внутренности холоде. Вымораживающая кровь волна прокатилась по венам и подобралась к горлу.

Эрика никому не позволит забрать у нее тех, кто был такими же, как она. Она больше никогда не будет изгоем, считавшим, что была неполноценной. Теперь она нашла себе подобных.

Пусть это до сих пор казалось странным и не укладывалось у нее в голове, но, наверное, так даже было лучше — ее дар не был ущербным, не был бесполезным. Он просто лежал за пределами понимания человеческой магии.

Эрика открыла глаза. Ромбовидный зрачок дракона перед ней сжался по вертикали, и вокруг него вспыхнули яркие искры, обрамляя по контуру. Пасть приоткрылась, обнажая шесть огромных клыков и острые зубы.