Очередной виноватый взгляд Ярека разбудил воспоминания: не более чем четыре года назад они сидели на мостике возле прудика, рядом со своей деревней, Берёзовкой.

– Давай убежим, а? Сначала в Кашин можно уйти, и потом ещё дальше! Земля большая, сможем найти себе место! – Ярек, держа её руки в своих, притянув их к груди, и проникновенно глядя в глаза упрашивал покинуть деревню.

– Ты головой-то своей думай, братец! – Еся, всеми фибрами души, стремясь оказаться подальше от дядьки, в ужасе пыталась отговорить друга. – Что люди скажут? Мы же с тобой не родные. Мужем и женой нам тоже никогда не быть, да и дети мы пока. Тебе хоть четверть века-то есть? – девочка дрожала от волнения и слёз, но руки убирать не стала – боялась обидеть.

– Ну и что, что дети, – упорствовал Ярек. – Я руками работать умею не хуже других мужиков. Ты тоже ленивой никогда не была – справимся! – Ярек действительно так считал, не сомневался ни на мгновенье. – И почему же не быть-то, раз не родные? – с этим вопросом паренёк густо покраснел и отвёл глаза.

Еся не выдержала, вырвала руку и вскочила на ноги, отвернувшись от друга. Прекратившиеся недавно слёзы снова норовили политься из глаз, а ей не хотелось, чтобы Ярек на неё такую смотрел. Насмотрелся уже. Когда отбил её от разъярённого дядьки, и она проговорилась, что Милава об угол лавки насмерть убилась не крысы испугавшись, а от неудачного удара нетрезвого супруга.

– Сам знаешь! – Еся с собой всё же не справилась и снова начала всхлипывать. – Будто не ты меня младенцем выхаживать помогал.

– А домой-то ты как пойдёшь? Не смогу же я тебя с ним наедине оставить? – Ярек насупился, кулаки непроизвольно сжались.

– Так-а что он мне сделает? Ты же соврал, что не один правду знаешь… – Еся храбрилась, но уверенности в том, что Траян будет вести себя как ни в чём не бывало, и её не тронет, не было.

Долго тогда длился их разговор, но Есе удалось уговорить Ярека остаться – не хотела чтобы с другом случилось что непоправимое вдалеке от родной деревни.

Соврать-то Ярек соврал, да Траян тогда, в свою очередь, пообещал девку при первом удобном случае под любого желающего подстелить, чтоб хоть какую-то пользу приносила, раз замуж её всё равно не отдать. Слово за слово порешили помалкивать. Но с тех пор Ярек от себя сестрицу не отпускал – стала она с мальчишками больше ходить, хозяйство почти совсем позабросила. Траян негодовал от этого, старосте жаловался на девку непутёвую: пусть хоть людская молва её заставит о своих обязанностях вспомнить. Селяне, конечно, стали говорить – поговаривать, да и сами свои выводы сделали, видя, что девка молодая всё время с ребятами ходит.

Есению задевали укоры и насмешки, но тут уже выбор был невелик: либо стыд терпеть, либо рискнуть наедине остаться с душегубом. Поначалу тяжело было, потом приспособились и привыкли. Были всегда вместе, а дома Ярек по хозяйству стал помогать, чтобы справиться скорее. Так и жили.

От невесёлых дум Есю отвлёк Вилфред, зашедший в комнату. Вода лила с него ручьями, и он осторожно прятал что-то большое за пазухой.

– Вот! – молодой Волк победно вытащил из-под рубахи толстую книгу в кожаном переплёте. – Князь опять во внутреннем дворике на лавке оставил. Хорошо, что до того, как дождь разгулялся, я успел её заметить.

– Про что книга? – Есю начало съедать любопытство. Вблизи она таких больших книг не видела раньше.

– Давай посмотрим! Если картинки есть. Я букв не знаю, – парень с размаху сел на кровать к Яреку и подтянул под себя ноги.

– Я тебе сейчас голову откушу, неряха! Грязь за тобой кто убирать должен? – Кэйа точным движением влепила родственнику по шее сложенным вдвое полотенцем. Вилфред соскочил с места, перехватив полотенце, и дёрнул на себя. Кэйа держала его крепко, и не выпустила его из рук, но, не ожидав такого манёвра, потеряла равновесие, полетела следом на кровать, почти в объятия Ярека, что здорово смутило всех четверых.

Книга упала на корешок на деревянный пол и открылась, тихо прошелестев желтоватыми листами. Еся подняла фолиант к себе на колени, рассматривая открывшийся разворот. Страницы покрывали ровными строчками изящные чёрные знаки, среди которых, будто выныривая из сказочной истории, проглядывал рисунок: челюсти неведомого существа с кривыми острыми зубами. Из десны над первым рядом зубов выступали ещё несколько клыков, нависали над обычным, будто природе этого показалось мало. Рисунок сопровождался линиями и ещё буквами, сделанными чернилами синего оттенка, явно написанными другой рукой.

Еся перелистнула страницу. На ней оказался изображён цветок, напоминающий колокольчик. Только вот внутри каждого соцветия, если приглядеться, можно было разглядеть щетинки, чем-то напоминающие внутреннюю часть рта у гуся. На соседней странице красовался рисунок такого цветка в разрезе, тоже с пометками витиеватым почерком.

Книга резко пропала из рук Есении, и оказалась у Вилфреда за спиной. Девочка было возмутилась, но смущённый Волк пояснил:

– Он не любит, когда его вещи без спросу трогают. Причём сам может вот так по всему замку где попало разложить, а потом сердится, что найти не может. Но под дождём оставить – испортится книжка. Надо вернуть.