Из невесёлых размышлений Есению вывел тихий хрип. Она повернулась к Яреку и увидела, как он оседает на землю, держась за горло.

– Дурачина, ты что ж наделал! – прокричала девушка, чувствуя, как от ужаса подкашиваются ноги.

Еся попыталась подхватить друга, но он упал. Стоит на четвереньках, хрипит, с трудом, но дышит. Она его, как могла, поволокла к озеру. Велела пить и обратно наружу воду с ядовитой ягодой на землю возвращать. Ярек говорить не мог, только хрипел и стонал. На берегу упал на живот, но одной рукой воду всё же черпает и в рот отправлять умудряется. Рвоту вызывает, но легче ему не становится. Что делать?

Есения лихорадочно соображала. В деревне про ягоды никто знать не знал. Травницы нет, врача тоже нет. Волки, что за ними смотрят, языка не знают, да и далеко бежать. "Ближе к замку вокруг озера, вдруг там Бледные, может есть что от ядовитой ягоды".

– Ярек, Ярек, слышишь?! – Еся повернула голову друга к себе, обхватив ладонями, пытаясь поймать почти полностью расфокусировавшийся взгляд. – Продолжай от отравы избавляться. Я помощь приведу. Только не умирай, слышишь? – поцеловала быстро в лоб, и глотая слёзы, мешающие видеть, кинулась во всю прыть к площадке.

Князь стоял спиной к озеру, плечом прислонившись к каменной кладке. Джастин сидел на стене, ритмично болтая ногой, обдумывая рассказ брата. Рядом Олаф в человеческом обличии разминал руки, прохаживаясь из стороны в сторону.

– Собственно, меня больше всего напрягает, что строение челюсти у этой твари прям как наши. Я сравнил с упыриными, вурдалачьими, даже с цзянши и разными болотными тварями – всё равно к нашим ближе. В памяти пусто совершенно, следов магии смерти не нашёл. Ни одной доминантной нити никуда не тянется, даже ошмётков. И в этот раз заразы на ней не было. Обычно, если существо из другого мира, тоже след есть, а в этом случае, будто этой земле родная. Я несколько писем отправил. Не все ответы пришли, но пока о такой твари никто не слышал. Предполагают обычных упырей, да вурдалаков… Но это точно всё не то, – Сет, чувствуя острую необходимость хоть в какой-то подсказке. Перед тем как отправиться на дневной отдых, решил поделиться наблюдениями с Джастином и Олафом.

– Князь, а никто из ваших так, как его… Мутировать, не мог? – спросил Олаф, делая наклоны из стороны в сторону, присматривая в этот момент за подопечными чуть поодаль.

– Меня тоже эта мысль посещала – только вот с чего вдруг? Кто-то из ковена решил сам попробовать вампира создать, но не вышло? – Сет в отрицании медленно покачал головой, хоть и не отринул полностью предположение вожака. – Хоть всех на допрос вызывать – сами то ни за что не сознаются.

– Извини, что перебью, – сказал Джастин, вглядываясь в сторону озера.

– М? – князь с трудом выныривая из размышлений, перевёл взгляд с земли на брата.

– Сюда деревенская девка что-то бежит, вроде как плачет.

Есения ещё издали заметила сидящего на каменной стене Джастина. Он довольно часто бывал в деревне. Помощь оказывал, за порядком следил, не злобствовал, худо-бедно изъяснялся – вдруг помочь сможет.

Она была уже довольно близко, когда стоящий к ней спиной мужчина обернулся. И, когда она его узнала, страх потери сменился клокочущей яростью.

– Это всё ты виноват! – вскричала девица, напрочь забыв про то, что нелюди перед ней, и ударила князю в грудь обоими кулаками. Он рефлекторно оттолкнул её от себя. Не слишком сильно – девка только завалилась бочком на землю, но тут же перекрутилась, вскочила, машинально успев достать из сапога ножичек, ещё до того как к ней вернулась способность трезво мыслить.

– Э, деваха, ты что удумала, дура! – Джастин уже успел соскочить со стены и они вместе с Олафом одновременно схватили её за руки. Но девка их будто не заметила, даже когда вожак выкрутил у неё из руки нож. Рвалась к князю и кричала. На шум уже обернулись и стали подходить поближе Волки, позабывшие о тренировке.

– Он умирает, а ты тут стоишь! Ты зачем нас сюда притащил?! Чтобы нас твари болотные сожрали? Чтобы мы шерстью покрылись и сами все нелюдями стали? Чтобы мы все от отравы передохли?!

Князь стоял не шевелясь, даже не моргая, немного наклонил только голову в сторону, услышав последние слова.

– Какой отравы, ты что несёшь? – князь говорил тихо, смотря на вырывающуюся девушку как на полоумную, чувствуя досаду от прерывания разговора.

– Ярек! Он там около болота ягод наелся! Я говорю ему, что это не малина! Говорила! Что быть того не может, а он всё равно съел! Упал, хрипит. – Еся, не в силах больше говорить, разразилась слезами, но всё ещё продолжала вырываться, игнорируя уже онемевшие от крепкой хватки двух нелюдей руки.

– Ну, значит, дурак твой Ярек, раз тащит в рот, что ни попадя, и ты дура – кулаками и ножом машешь на кого не следует. Жить надоело, или руки лишние? – у Сета в памяти сразу всплыл тот лист с законом из отцовского кабинета, и он невольно сощурился, закипая, что придало его изнеможённому лицу злобный вид.

Девка замолчала на несколько секунд, поймав его взгляд. Пыталась отдышаться. Затем изменившись в лице, тихо всхлипнув, сказала:

– А может, и надоело. Хочешь – руки руби. Хочешь – вовсе убей! Спаси его только, Богом молю.