Шрифт:
– Райана, ты хорошо себя чувствуешь? Ты очень бледная.
– Голова кружится, а так все хорошо, - соврала я.
Перед глазами постоянно возникали темные пятна, голова раскалывалась, во рту пересохло так, что язык прилипал к нёбу. Под носом кожу стягивало. Я с непониманием потянулась и провела пальцем над губой.
– У тебя шла кровь. Я попыталась тебе сказать, но ты отмахнулась, и мне ничего не оставалось, как просто вытирать. Лойд заходил несколько раз, намеревался тебя силой остановить и вытащить отсюда. Еле уговорила не вмешиваться.
Я ничего из этого не помню. Наверное, настолько меня поглотил процесс лечения.
– Спасибо, Лина. Как долго мы уже здесь?
– Сейчас вечер.
– Что?! Целый день?
Лина кивнула. Я вздохнула и попыталась встать. С трудом, но получилось. Голова уже не так сильно кружилась. С помощью Лины мы вышли из комнаты. Женщина спала, и я надеялась, что проснется она уже здоровым человеком.
Лойд сидел на ступеньках крыльца, облокотившись сцепленными руками на колени. Хозяин дома стоял недалеко от него. При виде нас они оба подскочили.
– Как она? Вы ее вылечили? Она будет ходить? – набросился с вопросами муж пострадавшей, схватив меня за плечи.
– Эй, мужик! Руки убрал и отошел от нее! Ты не видишь, что она едва держится на ногах, - не дал мне ответить Лойд.
Я успокаивающе коснулась руки мужчины и улыбнулась.
– Все хорошо. Сейчас она спит.
Лойд грубовато отодвинул его в сторону и подхватил меня на руки. Молча развернулся и пошел прочь от дома.
Лина оставила нас одних, чувствуя гневный настрой демона.
– Почему ты злишься? За что так разговаривал с беднягой?
– Я на дух не переношу людей, которые думают лишь о себе. Он разве не видит, в каком ты состоянии вышла? – сердито ответил Лойд.
– Он ее любит и переживает. Разве ты бы поступил по-другому?
Демон остановился и с болью посмотрел мне в глаза:
– Я каждый день это делаю… И у меня душа рвется на части всякий раз, когда ты заносишь ладошки над очередным больным… Я постоянно поступаю по-другому… отпуская тебя на спасение чужой жизни…
Шторм в его взгляде топит корабли, скрывает под собой города, лишает кислорода всех вокруг. Но лишь меня эти волны подбрасывают и держат на поверхности, давая жизнь.
Я провела ладонью по колючей щеке. Он ничего не успевает, вечно бегая за мной.
– Рай, я очень боюсь, что однажды ты не выйдешь от больного… Я не хочу тебя потерять…
– Ты не потеряешь, - потянулась и оставила долгий поцелуй на его губах.
– Обещаешь?
– Обещаю, любимый!..
Сегодня моим планам с диким не суждено исполниться. Поэтому, укладываясь в постель, я твердо решила навестить его с утра. Лина мне сообщала о состоянии Одичалого, потому как ходила и поила снотворным. Все было по-прежнему.
На утро мое самочувствие стало намного лучше. И я, позавтракав, отправилась в клетку. Лину не взяла с собой, так как она только что его поила. Дикий не должен проснуться.
Дыхание чудовища было слегка учащенное, как у зверей. На секунду показалось, что он уменьшился в размерах, хотя все еще был намного больше кровати. Подошла к нему и занесла руки для осмотра. После вчерашнего лечения ладони немного подрагивали, но в целом опустошения или каких-либо признаков выгорания я не ощущала.
Закрытыми глазами, я уловила изменение в пространстве вокруг меня. Не понимая, что произошло, открыла их и наткнулась на желтый взгляд Дикого. Оцепенение и паника поползли по рукам и ногам, отбирая возможность пошевелиться. Я застыла, хотя внутренний голос вопил «Надо бежать!».
Ожидала удара когтей, пасти на горле, все что угодно, но только не того, что произошло следом…
Дикий моргнул и изучающе повернул морду на бок, издавая хрип, похожий на вопрос:
– Кто?..
Глава 35
Наконец-то ступор прошел, но я не стала делать резких движений. Медленно. Шаг за шагом отходила от Дикого. Его желтые глаза смотрели не отрываясь, но в них уже не было той хищной искры. Одичалый еще раз сделал попытку что-то сказать, но получился только хрип вперемешку с рыком. Он дернулся в попытке подняться с пола, но упал обратно. Веревки, опутавшие его тело, не давали ему совершить задуманное. И сейчас он не так силен, чтобы их порвать. Одичалый начал нервничать, его скулы заострились, а глаза блеснули злостью.