В назначенное время колонна из шести автомобилей подъехала к Зимнему дворцу со стороны Дворцовой набережной. Павел Петрович, в сопровождении немногочисленной свиты вышел из дворца, и приступил к посадке. О! Это непростое дело — рассаживание царской свиты в транспортные средства! В первую машину уселся сам Павел Петрович и кормилица наследника, а также три доверенные фрейлины Натальи Алексеевны. Кроме них уселась Луиза, без неё никак: родная сестра императрицы. В общем, в машину набилось десять человек, впрочем, в салоне довольно просторно, места хватило всем. В остальные машины сели остальные придворные, кому куда указал министр Двора. Сам граф Толстой, воспользовавшись служебным положением, занял место в первой машине, рядом со мной. Я же, как вы понимаете, сел за баранку главного автомобиля.

Конвой Синих кирасир занял место вокруг кортежа, а вдоль всего пути от Зимнего дворца по Дворцовой и Адмиралтейской набережной, затем поворот направо на Исаакиевский мост, с моста направо по Университетской набережной, и после этого налево, на Коллежскую линию. Там кортеж сделал общий разворот, и встал у красивой чугунной ограды Императорского родильного дома. Здесь нас ждали. Лейб-медики всех специальностей в полном составе выстроились у крыльца, нет только лейб-акушера: сегодня его день, он находится внутри роддома. Лейб-акушер у царской четы новый, поскольку старый за участие в заговоре против Натальи Алексеевны отправился на Камчатку. Андрея Кузьмича Рокотова я лично рекомендовал на должность. Во-первых, проверил его знания, и нашел их достаточными, но главное, я заранее присмотрелся к кандидату, и выяснил, что он в достаточной мере чистоплотен. Во-вторых, кандидата со всем тщанием проверила Тайная экспедиция, и не обнаружила никаких связей кандидата с заграницей. Жизненный путь нашего врача кристально чист: родом из мелкопоместных дворян Астраханской губернии, окончил Московский университет, по первой специальности хирург. Но увлёкся гинекологией и написал несколько статей в медицинские издания в России и Германии. Научного прорыва Андрей Кузьмич не совершил, зато на него обратила внимание Тайная экспедиция, по моей просьбе подбирающая надёжного человека на чрезвычайно ответственный пост. В общем, отныне на сей важнейшей должности стоит далеко не случайный человек. По своей должности лейб-медик является ещё и главным акушером Императорского родильного дома — это чтобы он постоянно поддерживал и совершенствовал свою квалификацию.

Павел Петрович со свитой приблизился к крыльцу, навстречу распахнулись дубовые двери, и на крыльцо вышла Наталья Алексеевна со своей свитой в сопровождении врачей. Новорожденного несла на руках кормилица

Павел поднялся наверх, выслушал доклад лейб-акушера, повернулся к Наталье и неожиданно глубоко поклонился ей:

— От всего сердца благодарю Вас, Наталья Алексеевна за бесценное сокровище, подаренное нам и России!

Потом он повернулся к кормилице и принял из её рук свёрток, перевязанный голубой Андреевской лентой.

— Здравствуй, сын!

И мне, и всем присутствующим было ясно видно, как младенец улыбнулся. Люди дружно ахнули, и многие заплакали от умиления. Заплакал и я: мне всегда нравилась эта пара, а то, что они обрели столь долго ожидаемое дитя, наполнило счастьем и меня. Глядя как сияющий Павел с ребенком на руках вместе с Натальей идёт по людскому коридору к машине, я вспомнил, что церемония в точности повторила обычай моего времени. Точно так же отцы встречают своих жён и деток у дверей роддомов там, в будущем.

Это прекрасно. Красивые обычаи должны возникать и сохраняться.

Павел с Натальей уже усаживались в машине, когда меня в два голоса окликнули сзади:

— Юрий Сергеевич!

Оборачиваюсь, и вижу друзей своего отца, которые немало помогли мне в самом начале здешней эпопеи: предводителя дворянства и исправника Обоянского уезда. Оба выглядят прекрасно, улыбаются шире плеч, но у меня нет ни минуты: надо везти императорскую чету домой. Ну что же остаётся делать: сую в руки предводителю свою визитку:

— Чрезвычайно рад видеть вас, господа! Модест Петрович, вот моя визитная карточка, с нею вас и Сильвестра Гордеевича проводят к моему жилищу в Зимнем дворце. Тысячу извинений, господа, но сейчас я на службе.

Разворачиваюсь, и бегом к своей машине. У меня всё в порядке: двигатель работает, неисправностей не замечено. Выхожу из машины поднимаю руку: это знак «Внимание!». Остальные водители выходят из машин и тоже поднимают руки — значит у них всё в порядке. С поднятой рукой поворачиваюсь по ходу движения и опускаю руку вперёд. Это сигнал «Следовать за мной!».

Сажусь за руль, поворачиваюсь к Наталье:

— Наталья Алексеевна, как же я рад видеть Вас здоровой и счастливой!

— Спасибо, Юрий!

— Вы такая счастливая троица! Вы, Павел Петрович и дитя! У меня просто слёзы умиления при виде вас, право слово! Однако позвольте осведомиться: разрешите отправляться?

— Да-да, Юрий, командуйте отправление. — отвечает мне Павел.

Тронулись, и по людскому коридору медленно едем до поворота на Университетскую набережную. Люди улыбаются, машут руками, но не шумят: опасаются ненароком потревожить младенца, а младенец сладко посапывает на руках безмерно счастливого отца.

— Юрий, я тоже успела по тебе соскучиться, — тихо, чтобы не потревожить сына, говорит Наталья — К обеду ждём тебя с Луизой у нас.

— Непременно буду. — киваю я — Специально для малыша я написал колыбельную, и мы с Луизой будем счастливы вам её исполнить.

— Замечательно! — улыбается Наталья. — С удовольствием послушаю твои новые песни. Знаешь, в роддоме я познакомилась и даже подружилась с несколькими женщинами из разных слоёв общества: мещанкой Анастасией Ивановой, купчихой Еленой Кузоватовой и женой доцента кафедры философии Университета, Зинаидой Шлиппенбах. Выяснилось, что твои песенки знают во всех сословиях, и женщины очень завидовали, что у меня такой выдающийся знакомый.