И я решил приписать великое открытие Ибн Сине [59] , более известному в Европе как Авиценна. Объяснение очень простое: мой отец привёз из похода книгу за авторством Авиценны на татарском языке, и по этой книге я учился химии. Конечно же, в процессе обучения я выучил книгу едва ли не наизусть, а вот сама книга пропала. После смерти отца поместье захватил недостойный отпрыск рода Бекетовых и разорил библиотеку. Зачем этот варвар так поступил неизвестно, но факт есть факт: книги Авиценны в библиотеке больше нет. И подстрочного перевода, по которому можно восстановить содержание книги, тоже нет. Эту версию я изложил в предисловии и выразил положенное сожаление тому факту, что учёному сообществу придётся пользоваться не оригиналом, а вольным переложением некоего Юрия Сергеевича Булгакова.

Однако мало написать самую нужную и мудрую книгу: её ещё нужно обнародовать.

В первый же свой выезд в Санкт-Петербург я отправился на Васильевский остров, в академическую типографию, и заказал печать двухтомника «Неорганическая химия» тиражом в двести экземпляров. Спустя четыре дня, ко мне приехал нарочный [60] из типографии с письмом от заведующего. Господин Шиллинг извещал, что профессура и студенты Университета, а также академики и адъюнкты Академии Наук, ознакомившись с моим трудом, накидали заказов ещё на сто экземпляров. Что-то непонятное… Спрашиваю у нарочного:

— Скажи-ка, любезный, мою книгу уже начали продавать?

— Никак нет-с, продавать книгу без разрешения заказчика никто не станет. Однако господин Шикльграубе разумеет в химии, он за день и прочитал вашу книгу. А потом поделился с профессором Функом, а когда и тот прочитал, то разнёс весть по Университету и Академии. Вот теперь многие хотят иметь собственный экземпляр вашей книги. А господин Шиллинг просил передать, что книгу непременно нужно оснастить рецензией русского учёного светила, чтобы закрепить приоритет за Россией. Вы, господин Булгаков, согласитесь ли на такой оборот?

— Отчего нет? Кого господин Шиллинг порекомендует мне в качестве рецензента?

— Профессор Функ, как говорят, уже проводит химические опыты по методе, предложенной в книге. Он жаждет поговорить с Вами, а если пригласите в рецензенты, будет весьма доволен.

— Прекрасно, пусть так и будет.

Я написал письмо господину Шиллингу, в котором разрешил допечатывать столько экземпляров, сколько нужно. Кроме того дал разрешение перевести книгу на латынь и французский — язык науки и язык международного общения этого времени.

С тех пор прошел почти год, и в научном мире вспыхнули жаркие дискуссии по поводу моих учебников. Маститых академиков больше всего возмутила не публикация величайшего открытия безвестным юношей, а то, что целая плеяда гениальных открытий поданы в виде банальнейшего учебника. Да, вся фактическая база была многократно проверена и подтверждена экспериментально, но тот факт, что за учебником не было сотен томов теоретических исследований и обоснований выводило учёный люд из себя. На вопросы учёных химиков я делал честные глаза и твердил об утерянном труде Авиценны.

Впрочем, учёные от меня отстали, не забыв выразить благодарность, за сохранённые для мировой науки, бесценных сведений. Я благодарность принял к сведению, а сам продолжил обучение своих учеников. Надо сказать, что теперь у меня есть уверенность, что наш мир теперь пойдёт по совсем другому пути развития: отныне химия стала точной наукой, а это значит, что вслед за фундаментальными исследованиями очень скоро последует практическое применение в реальной жизни.

Двигатель Яковлева, как мы решили назвать полудизель, заработал в первого раза. С настройками мы помучались, не без того, но только потому, что это первый двигатель внутреннего сгорания в мировой истории. Зато когда движок запыхтел и принялся ритмично трястись, все заворожённо уставились на вращающийся вал.

— Эта… Юрий Сергеевич! — тронул меня за рукав Яковлев — Сдаётся мне, что и взаправду будет работать, а?

— Есть такое подозрение, Акакий Протасович. Есть какие-то мысли?

— Есть, как не быть. Давайте к мотору присоединим что-нибудь… Только что? Ага! Насос присоединим! У меня есть большой, тремя конями приводится в действие.

— Пусть будет так. Пускай ваши люди, Акакий Протасович, тащат сюда насос, тут и подключим.

— Не выйдет, Юрий Сергеевич. Насос большой, уж лучше двигатель доставить туда.

— Ну, давайте двигатель.

Рабочие, стоявшие тут же, подняли движок и поволокли его к водонапорной башне. Мы с Луизой двинулись вслед.

Во время занятий техникой Луиза теперь одета в просторный зелёный парусиновый комбинезон с множеством карманов, а волосы скрывает под беретом. Я, кстати, одет точно так же, а Яковлев и его работники пока одеты в свою привычную одежду, но комбинезоны уже заказали и теперь ждут, когда портной доставит заказ. Надо сказать, что заводчик и его люди не сразу оценили преимущество новой одежды и довольно долго приглядывались к ней. Но оценили-таки. Впрочем, это их дела, я столь мелким прогрессорством заниматься не собираюсь.