— Он что, запретил тебе отвечать на вопросы?

— Запретил.

— Вот же ушибленный на голову… в смысле, скажи ему, что мне безумно все понравилось, но я пыталась скрыть восторг из глупого упрямства.

— Спасибо, — Кирилл с облегчением вздохнул.

Вскоре машина унесла его обратно и вокруг воцарилась тишина. Вязкая, забивающаяся в уши, словно на голову лепили прослойку за прослойкой уплотнители.

Я попробовала пошуршать вакуумными пакетами, разглядывая тряпки, но быстро сдалась и запихнула дары Марка в шкаф не распакованными.

Не из брезгливости и не потому, что не хотела чувствовать себя чем-то обязанной, а из-за того, что давно отвыкла от обычной одежды. Комбез помогал регулировать температуру тела, позволяя спать в непредназначенных для жизни местах, вроде вентиляционной системы «Жеора», выводил наружу пот и омертвевшие клетки кожи. Конечно, и его нужно стирать, но не так часто, как дорогие и бесполезные тряпки из натуральных материалов. За воротником вообще есть компактный респиратор, способный справиться с токсинами и парализующими газами. А вместительность карманов и вовсе не стояла рядом с платьицами, у которых их попросту нет!

Только карманы сейчас непривычно пусты, и нужно начать это исправлять, если я, конечно, планирую вернуть свою жизнь в свои же руки.

Теперь я посмотрела на игровой центр заинтересованно. Возможно, какие-нибудь детальки от него на что-нибудь сгодятся.

Но что-то во всем этом не давало покоя, настораживало, удерживая от опрометчивых поступков типа разборки дорогой техники. Я закрыла глаза, на некоторое время сосредоточилась на дыхании.

А потом начала складывать все факты заново. Да, я в каком-то частном доме, это объясняет многое, но ведь не обязательно помещать меня в обстановку как с картинки. Будь я старше, красивее и свободным человеком, а не беглой рабыней, решила бы, что на меня хотят произвести впечатление. Но у Марка явно другая цель. Только вот какая?

Можно предположить, что играясь с человечком, он собрался «приручить» меня, но для этой цели больше подходит понемногу давать все больше и больше, а вот если одарить всем и сразу, то можно получить эффект, противоположный желаемому. Не понимать этого Марк не может. Значит, его цель в другом.

Вновь уставившись на игровой центр, возвышающийся на столе драгоценным замком, я попыталась подойти к решению задачи с другой стороны. Может, подсказка в самой вещи? Где-то среди всех этих экранов, джойстиков на любой вкус и сверхчувствительных сенсоров?

«Если захочешь убить время» — сказал Кирилл. Зачем убивать время? Чтобы не забивать голову вредными мыслями. А какое Марку дело, о чем я сейчас думаю? Непонятно. Словом, рассуждения ни к чему не привели. Есть даже шанс, что я впустую бьюсь головой об стену рядом с открытой дверью, потому что никаких заковыристых планов у Марка нет. Только паранойя не отступала.

Вздохнув, я вышла из комнаты, подальше от зловеще поблескивавшего хромом игрового центра. Просто на всякий случай.

— И что это значит? — Марк взирал на меня сквозь резную листву далеким от восторга взглядом.

Я перевернулась на другой бок, надеясь, что видение сгинет, и более приятный сон займет его место. Но пальцы Марка сомкнулись на моей лодыжке, и он почти грубо выволок меня из-за дивана.

— Марк? Что ты делаешь? Я хочу еще поспать, — пробормотала я, сворачиваясь калачиком на полу.

Он остановился, глядя с интересом:

— Ты серьезно? За диваном?

— Я почувствовала у себя ботанофобию, или как оно там называется, и решила с этим бороться. Что такого?

Заррон-младший не ответил. Он не ожидал, что спрятавшись, как он думал, от него в зарослях, я встречу его столь спокойной и расслабленной. А потому задумался, правильно ли оценил меня с самого начала. Может, что-то упустил? Да, что-то точно упущено.

Размашистым шагом он направился заново осматривать комнаты, и гнетущее чувство нарастало с каждым его шагом, тихонько убивая во мне сонную негу. Понимая, что все равно придется идти, я не стала дожидаться, пока Марк позовет. К тому же, чем раньше я пойму, что его так разозлило, тем лучше. Наверное.

Он стоял возле нетронутого игрового центра, а в его голове, как пазлы, складывалась догадка. Картинка слишком нечеткая, может, абстракция или что-то другое.

— Слава… — протянул Марк голосом, от которого по моим внутренностям словно прошкребли битым стеклом.

— Что-то не так? — опасливо спросила я. — Если он сломан, то знай — я к этой штуке даже не прикасалась!

Заррон-младший досадливо поморщился:

— Ты догадываешься, что это все не просто так?

— Ну, неделей или днем раньше, какая разница? Никто не защитит от тебя преступницу-малолетку, к чему вообще играть в эти дурные игры? — я пожала плечами, вызвав у Марка еще одну досадливую гримасу.