О том, что я не в больнице, в буквальном смысле было написано на потолке — спиралью из в меру яркой гирлянды.

Урезан ли у империи бюджет, или его не полагается тратить на несовершеннолетних преступников?

Ехидно рассуждая об этом, я поднялась с диванчика и огляделась. Странно, но похоже, для меня все же не пожалели хороших лекарств — после позорного обморока на улице тело двигалось легко, словно ничего и не произошло.

Комната производила двоякое впечатление: вроде бы уютная мягкая мебель, красивые коврики, но чего-то не хватало. Чего-то, что делало бы комнату частью чьего-то жилого дома. Не спасал даже экран внизу стены, показывавший горящие деревяшки, хотя его и окружала массивная рама, наверху которой помещалась полка с каким-то мелким мусором — фигурками незнакомых инопланетных существ. Я ни секунды не сомневалась, что это показуха. Принес бы он меня в чей-то дом, как же. Марка забавляло дирижировать мыслями других людей, заставлять их делать выводы, далекие от реальности.

Ступая с коврика на коврик, чтобы не шуметь, я приблизилась к дверному проему и немного повозилась, на случай, если двери открываются с шипением. Так обычно происходит, если механизм работает очень быстро. Разумеется, все из вместительных карманов комбеза вытащили еще на крейсере, а с ножом вышла история, которую стыдно и вспомнить, но уроки от Эрниньё не прошли даром.

Створки медленно разъехались, впуская голоса из соседней комнаты:

— У нее шок. Нужна некоторое время изоляция. Потом придумаем что-нибудь. И не делай ничего, что может на нее повлиять, — донесся голос Кирилла, показавшийся уставшим.

А вот это интересненько. Я осторожно ступила в коридор, опасаясь даже дышать, чтобы не пропустить и слова. Без сомнений, разговор шел обо мне.

— Само собой. В первую очередь нужно достать Компанию. Главное их не спугнуть, — Марк откинул волосы со лба и, заметив меня, мило улыбнулся.

Пришлось улыбнуться в ответ. Надо же так глупо попасться! Часть коридора оказалась фальшивой занавесью, автоматически расступившейся при моем приближении. Держаться ближе к стене — казалось верным решением, но на этой базе даже стены мои враги.

Кирилл показал мне ванную, позаботился о том, чтобы я поела, и, как выяснилось, не просто так — следующие два часа дотошно меня допрашивал обо всем, что я делала, когда находилась в Компании, и что делали остальные мои собратья по несчастью.

Под конец, уставшая от однообразных вопросов и неприятных воспоминаний, я заподозрила, что у друга Марка не все в порядке с головой, а зачем иначе ему заставлять меня вспоминать малейшие подробности, если он не ненормальный извращенец? Об этом я ему и сообщила, когда он в пятый раз спросил одно и то же.

Марк расхохотался и это оказался очень приятный смех. Меня даже не особо удивило, что он может нормально смеяться, ни над кем при этом не издеваясь. Да и самой стало смешно от выражения лица Кирилла.

— «Я стараюсь изо всех сил, а ты еще и насмехаешься, бездельник!» — вот, что он хочет тебе сказать, но стесняется, — отсмеявшись, сообщила я Марку.

Заррон-младший в приступе хохота сполз на пол, да так и остался сидеть там, придерживая живот руками.

— Ну, Кирь, не обижайся. Ты самый-самый лучший друг в галактике… Кто бы мог подумать, что за извращенца будут принимать тебя, а не меня?! — и Марк согнулся в новом приступе хохота.

— Вот сейчас я тебя сфотографирую вот так, на полу, и отправлю эти фото твоему папе. Пусть гадает, какую дурь ты стал употреблять… — пригрозил Кирилл. На его искусственном глазе загорелось множество диодов, освещая объектив зловещим красным ореолом.

— Марк, улыбнись! Как там говорили?.. Сейчас вылетит птичка! — воскликнула я, пытаясь помочь хохочущему мерзавцу приподняться с пола.

В этот момент в глазу Кирилла сверкнула вспышка, как если бы он фотографировал нас настоящим древним фотоаппаратом, вызвав у меня новый приступ смеха. Я повалилась на пол совсем рядом с Марком. Но страшно сейчас не было. Мельком взглянув на испуганное лицо Кирилла, я захохотала еще сильнее, не в силах остановиться.

Момент казался настолько нормальным, что реальность пошатнулась. Может быть, на самом деле я не упала в обморок, а умерла и угодила в параллельный мир, где все другое. Но что именно «другое» — этого ухватить не удавалось, да и не хотелось. Я только знала, что есть какая-то разница, но это казалось несущественным.

— Как тебе это удалось? — пролепетал допросчик несуразный вопрос.

— У тебя все равно так не получится, — отсмеявшись, ответил Марк.

А потом он повернулся ко мне и поцеловал.

Все исчезло. Я не чувствовала поцелуя, не чувствовала ничего. Прошлое и настоящее исчезли, осталось только будущее.

Оттолкнуть его, влепить хорошую затрещину? Насколько я должна злиться?

Эти вопросы-варианты теснились в голове, сталкивались, порождая какофонию цветных взрывов. И вот уже все мои умственные усилия уходят на то, чтобы вынырнуть из этих завихрений. Я должна злиться? Но почему? Только что ведь все было нормально.

Она решит, что он пытается расположить ее к себе таким наивным методом, — ответило ядовито-зеленое завихрение. Оно расползалось, накрывая собой остальные. — Ради ядра галактики, чего он сейчас добивается?!