– Идемте, на улицу выйдем о мирских делах разговаривать.

Мы вышли с ним. Батюшка пошел вперед, а я за ним семенила. Рядом стоял небольшой дом. Он открыл дверь и знаком пригласил меня войти.

– В мастерскую не зову, там у меня бардак. Чаю хотите? – спросил он и снова дернулся.

– Хочу, – скинула ботинки и стащила с себя ветровку, поражаясь собственной наглости.

Мы прошли с ним в кухню. Он поставил чайник на плиту. Жилье довольно аскетичное: деревянный обеденный стол, две табуретки, кухонный столик и один навесной шкафчик, жалюзи на окнах. Николай достал две обычные белые кружки, вытащил тарелку, в которую насыпал овсяного печенья и шоколадных конфет.

– Печенья свежие, сегодня вот в магазине покупал, – придвинул ко мне тарелку.

Я мотнула головой и положила на стол листок с размерами и наброском кровати.

– Вот, мы тут с дочерью нарисовали. Если не сложно, то сразу цену назовите за все. Вдруг мне это не по карману. Могу еще фотографию показать.

– Покажите.

Протянула ему под нос телефон. Случайно коснулась его руки, когда он у меня аппарат забирал, опять дернулся и глаза закатил. Снова потянуло затылок. Он разглядывал фото, посмотрел на листок, отложил все и задумался. Зашумел чайник, отец Николай налил заварки и кипятка, все молча. Придвинул ко мне чашку. Странный какой-то, молчит, ничего не говорит. Пригубил из стакана, сморщился, – кипяток.

– Агнета, вы мне денег на материал дайте, а за работу я с вас не возьму.

– Почему?

– Потому что я так решил.

– Тогда я вам должна буду, а я не люблю быть должной. Давайте хотя бы чисто символически.

– Почему вы всегда спорите? – спросил он, внимательно заглядывая мне в глаза.

– Я с вами еще ни разу не спорила.

– Ну вот и не надо, кушайте печенье, – он снова подвинул ко мне печенье.

– Сколько нужно на материалы?

– Я еще не считал, – пожал он плечами и снова отхлебнул из чашки. – Вы знаете, Агнета, в этом доме еще ни одной молодой женщины не было, – он посмотрел на меня внимательно.

– Я сюда не за этим пришла, – я почувствовала, как краска заливает мои щеки.

– Вы о чем? – усмехнулся он и снова дернулся.

– Ни о чем, – закусила я губу.

Повисла неловкая тишина. Он меня внимательно разглядывал, а я думала, что его козлиную бородку не мешало бы отстричь, и привести ее в божеский вид, а не это недора-зумение какое-то, не служитель культа, а хипстер какой-то. В этот раз он специально дотронулся до моей руки и снова дернулся и закатил глаза. На мгновение над его головой показалось маленькое черное облачко. Я одернула руку.

– Вы живете один? – спросила я, продолжая разглядывать неказистый интерьер.

– Вам разве еще не рассказали про меня всякого? – криво усмехнулся батюшка.

– Ну, вы как еврей, вопросом на вопрос отвечаете. Простите, – вперилась я в кружку с чаем.

– Живу один, вдовец. Не доехали мы с матушкой до нового места жительства, в аварию попали. На трассе лихач обгонял фуру и вылетел на встречку. Я попытался уйти, улетел в кювет, перевернулись несколько раз, она получила травмы несовместимые с жизнью, а я слегка головой приложился.

– Простите.

– За что? Вы же в этом не виноваты.

– Пойду я. Не надо мне кровать делать, куплю все в магазине, – встала и боком потопала в коридор к двери.

– Стоять, – хвать меня за руку, а над головой у батюшки облако четко вырисовалось, снова глаза закатились, и дернулся весь еще сильней, чем прежде.

– Пусти, – попыталась вытащить руку из его лапищи.

– Ой, извините, Агнета, не пойму, что со мной. Кровать я вам сделаю, не переживайте, завтра вот в город собирался по приходским делам, заеду за материалом для вас. Простите ради Бога, что напугал вас, – убрал руку с моего запястья.

Жалко мне его стало, но и страшно как-то.

– Номер телефона мне напишите, я вам позвоню и скажу, сколько будет стоить дерево и комплектующие. Не бойтесь меня, я человек божий, вам вреда не причиню, – он заглядывал мне в глаза, как нашкодивший щенок.

Трясущимися руками написала свой номер телефона. Сунула ноги в ботинки, накинула ветровку и пулей вылетела из дома батюшки, не попрощавшись.

– До свидания, – крикнул он мне в след.

– Да-да, до свидания, – махнула я рукой.

Не ходи, Агнета, по домам одиноких мужчин, не искушай судьбу. Вот чего меня понесло к нему домой, такие вещи можно было и на улице решить, и в мастерской. Что у него над головой непонятное висит, или это мои галлюцинации? Он же церковный служитель, не должно быть у него ничего такого.

Влетела во двор, а меня потряхивает, и зуб на зуб не попадает, как будто я замерзла. Постоялец мой из беседки выглядывает.

– Агнета, что с вами? Напугал кто?

– Все в порядке, наверно, – прошмыгнула мимо него в дом.