Утром на улице солнышко, птички поют. Так салатика сырного захотелось, аж слюна потекла при мысли о нем. Все продукты в доме есть, только майонеза не хватает. Поставила яйца вариться, три на салат, а четыре на завтрак. Вода сразу как-то сразу мутной стала, хотя я их помыла. Ну, мало ли, может, реакция какая с водой. Ушла утренние процедуры проводить. Вернулась, вода кипит, а все яйца сверху плавают, как будто они пустые.

Сунула их под ледяную воду, немного остудила и принялась чистить. В них не было желтка, притом во всех. Его словно кто-то вытянул – белок был, а вот на месте желтка пустота. Меня аж передернуло, собрала все почищенные яйца, три штуки отдала Проше, три Волку, а одно оставила. Значит, салат буду делать без яиц.

Зашла к курочкам, поменяла им водичку, насыпала дробленки, собрала снесенные за ночь яйца. Открыла им дверь, пусть погуляют. Пошла к козам, там все, как всегда. Подоила и с ведром в дом отправилась. Принесла молоко, а оно у меня на глазах свернулось и затухло. На поверхности начала образовываться плесень. Подхватилась и понеслась с этим добром на улицу.

– Ну ты и дура, это надо же до такого додуматься, – в сердцах сказала я.

Выливая порченое молоко на пустыре около заброшенного дома, приговаривала:

– Порченое молоко выливаю, все тебе назад возвращаю в двойном размере, чтобы у тебя так же тухло в жизни было, как в этом ведре. Пусть будет так, как я сказала. Аминь.

Пока выливала, три раза повторила, да от души, да представив ту даму, что в стену долбилась. Сходила за пустым яйцом и лопаткой. Прикопала его там же, только пожелания другие отправила и тоже все с возвратом. Пусть теперь своим же «добром» захлебнется. В следующий раз, может, подумает, как людям пакостить. Плюнула на то место, где яйцо закопала, и отправилась домой.

– Тетя Агнета, тетя Агнета, подождите, – услышала я знакомый детский голосок.

Остановилась около калитки.

– Здравствуй, Настя, а молока сегодня нет. У тебя вчерашнего дома не осталось? – спросила я девочку.

– Осталось немного, на пару кормлений хватит, наверно, если оно конечно не закисло.

– Могу йогурт тебе дать, правда, братишка у вас еще маленький, не знаю, можно ему или нет, – предложила я.

– А вечером молоко будет? – спросила она с надеждой.

– Должно быть, я надеюсь, – посмотрела я на то место, куда тухлое вылила.

– Я вечером приду, часов в пять. Хорошо? Папа вам денежки за молоко перечисляет? – спросила Настя.

– Приходи в пять. Папа твой исправно платит, – улыбнулась я.

Девочка помахала мне ладошкой и побежала в сторону своего дома.

В кухне уже крутился Константин Петрович.

– Утро доброе, – радостно поприветствовал меня товарищ. – А что, каши сегодня не будет?

– Вам же вчера она не по душе пришлась, – усмехнулась я. – Позавтракаем останками запеканки и бутербродами с сыром, или просто сыром, – достала я позеленевший хлеб.

– Агнета, вы вроде хозяйка хорошая, а у вас вот такое тут хранится, – скривился Константин, кивнув на плесневелый хлеб у меня в руке.

– Вот не поверите, Константин, сама в шоке, – отнесла я буханку на улицу.

В душу закрадывались нехорошие сомнения, и я с ужасом открыла холодильник. К счастью, продукты там не испортились. Все пересмотрела и перенюхала, вроде порча не успела коснуться холодильника. Решила ничего на завтрак не готовить, боялась, что в руках продукты начнут портиться. Дочь накрыла на стол, позавтракали.

– Эх, хорошо, но мало, – причмокнул Константин, доев последний кусочек запеканки.

– Вы же вчерашнее не едите? – подколола я его.

– Ну, мы же это сегодня едим, значит сегодняшнее, – рассмеялся он, настроение у него было хорошее.

Он пробрался в зал и выбрал еще несколько книг с книжной полки.

– Агнета, если я вам нужен, то скажите, а если нет, то я пойду читать. Давно так себя хорошо не чувствовал, – он улыбался.

– Пока ваша помощь не требуется. Может, после обеда шифоньер перенесем в летнюю кухню.

Он ушел в беседку, а я подхватила плесневелый хлеб и отправилась его уничтожать. В этот раз я его сожгла, с оговорами да шепотками.

Теперь нужно топать в магазин за майонезом. Хлеб, к сожалению, по выходным не продают, придется свой ставить или лепешки печь. Ну да ладно, это дело поправимое.

В магазине стоял худой молодой парень со светлыми длинными волосами, убранными в хвост, и козлиной бородкой. Выбирая продукты, он подергивался и закатывал глаза, когда Марина задавала ему уточняющие вопросы. Одет обычно: джинсы, кеды, ветровка. Пока он набирал себе продуктов, я разглядывала в витрине майонез. Парень немного отступил назад и наткнулся на меня, я его придержала рукой, чтобы уж совсем не упал. Он дернулся, извинился, рассыпал сдачу по прилавку. Марина помогла ему все собрать. Схватил пакет с продуктами и выскочил на улицу.