– Сколько лет вашему сыну? – решила разрядить обстановку.

– Двенадцать. Мы с ним и на рыбалку, и за грибами, и на озеро вместе ходим, – ответил он, глубоко втянув в себя воздух.

– Вдвоем живете?

– Нет, с моими родителями. Дом наш с сыном стоит закрытый, мы туда только на лето перебираемся. График у меня ненормированный, а тут за ним хоть присмотр есть, – ответил он, разглядывая нашу кухню.

– Может, чаю? – предложила я, как хорошая хозяйка.

– Давайте, Агнета, соберем сначала осколки, а затем будем чаи распивать, – встал он со стула и направился к выходу.

Чумазую Маруську закрыли в доме, чтобы она ненароком не пошла с нами помогать на огороде, и так вся извози-лась, как чума ходячая. Александр сходил к машине, взял рабочие перчатки, чтобы не порезаться. Мне пришлось вытащить свои обычные перчатки из куртки, ну что же теперь сделаешь, если я рабочие еще не прикупила.

– Не трогай ничего, – нахмурился Александр, когда я принялась собирать осколки.

Он все отнес на зады (задняя часть двора, огорода). Там стоял большой ящик для мусора.

– Вывезти надо, – кивнул участковый на него.

– Надо, – согласилась я. – Вот только куда и каким образом, я не знаю.

– Решим вопрос, – ответил он, собирая деревяшки в небольшую стопку. – Где у вас дровяник?

– Там, – махнула рукой в сторону бани.

Александр перетаскал все в дровяник и уселся на лавку около дома.

– Хорошо, птички поют, солнышко светит. Знаете что, Агнета? – посмотрел он на меня внимательно. – У меня на участке стоит теплица пластиковая, мы там все равно не живем, огород не сажаем. Я летом там только траву кошу. Так вот, это я к чему, давайте я вам эту теплицу на время отдам, а потом и новую построим?

– Ну, мне даже неудобно. Та была старой, видно, срок у нее уже подошел, а я буду с вас новое требовать, – мне было действительно стыдно просить у человека что-то.

– Ой, Агнета, забыл вам сказать, мы же с Васькой ездили в травму, гипс ему срезать и рентген сделать. Так вот, кость вы ему собрали идеально, врач все допытывался, кто же ему перелом собрал и гипс накладывал. Говорит, что в таком случае надо операцию делать и железку ставить, да и срастается у него хорошо. Над гипсом, правда, посмеялись, сказали, что такую мумию первый раз видят, – он смеялся, рассказывая. – Васька пока не пьет, говорит, что все понял и осознал, и когда нога заживет, поедет в город на работу устраиваться. Ну, хоть с материной шеи слезет.

Тут кто-то позвонил нашему участковому. Он взял трубку, лицо его изменилось.

– Сейчас приеду, – ответил он дежурному.

– Простите еще раз, Агнета. Честное слово, я не хотел. Завтра-послезавтра вам новую-старую теплицу привезу. Номер телефона у меня ваш есть, позвоню, договоримся, – заглядывал он мне в глаза.

– Откуда у вас мой номер? – посмотрела на него внимательно.

– Мне Ольга дала, Миша, ее муж, – мой брат, – смутился он.

– Спишемся, созвонимся, – махнула на прощанье ему рукой.

Захожу в дом, дочь мне навстречу из комнаты выплывает.

– Мам, ну ты ваще популярная женщина. Я смотрю, каждый день у тебя новый кавалер. А говорят, у нас мужиков нехватка, а по тебе и не скажешь, – она хихикнула.

– У нас, милая, род такой, всегда вокруг нас мужики крутиться будут, – посмотрела на нее внимательно.

– Ой, мам, ты у меня просто красивая и добрая, вот на тебя и летят все, как на мед.

– Ага, как мухи на… ой, в клозет, – начали мы с ней смеяться.

Рассаду распределила по подоконникам, через пару-тройку недель можно и в открытый грунт высаживать. Вечер прошел, как обычно: курочки, козочки, ужин. Часов в девять позвонил батюшка.

– Агнета, добрый вечер, вы меня извините, что так поздно. Вы не могли бы ко мне в гости зайти сейчас? – стал говорить он взволнованно.

– Добрый вечер, не могла бы. А в чем, собственно, дело? – конечно, хотелось спросить немного не так, а например, какого, собственно, органа вы меня беспокоите, сударь, в столь поздний час, но я же культурная.

– Вы понимаете, ко мне приехала сестра, у нее проблемы с мужем, и очередная попытка с ребенком не удалась. Она у меня рыдает, и я успокоить ее не могу. С чужими проще, и слова находятся нужные, и советы подходящие. А тут на нее смотрю, и душа на части рвется, и не знаю, какие слова найти, чтобы ее успокоить, – у него дрожал голос.

– Я до вас не дойду, у меня нога болит, Марусина заслуга, – решила от него отделаться.

– Я сейчас за вами приеду, – и положил трубку, не успела я найти еще кучу отговорок.

Стала перезванивать, а он не отвечает. Пошла одеваться, надо было не Маруськой прикрываться, а твердо ответить – нет. Но мне кажется, он не врет. Да по фиг. Натянула джинсы, свитер, ветровку и кеды. Вышла на улицу, а тут и батюшка подъехал.

– Батюшка, еперный ты тятер, ты на чем приехал? Твою ж налево. Не поеду я с тобой никуда, – стала возмущаться я.