Снотворное подействовало быстро: минуты через полторы стражник осел у противоположной стены. Вор, оглядевшись, вышел из тени и, подняв факел, вставил в настенное кольцо, пока ничего не загорелось, после чего отволок стражника в пустую камеру и захлопнул дверь.

Теперь оставалось только вскрыть замок, дотащить и переодеть бродягу и тихо вывести учеников. Всего-то делов.

Ключей у стражника не было — вся связка хранилась у дежурного, а лезть туда было чистым самоубийством. Комната давно была опутана паутиной магической сигнализации, к тому же предусмотрительные дежурные зажигали факелы во всех четырех углах, разгоняя тени.

С замком вор провозился дольше, чем рассчитывал: постоянно оглядывался на темный коридор, в случае чего готовый сразу отскочить. Заодно тихим лязганьем отмычки разбудил ученика, чья физиономия тут же появилась в зарешеченном окне.

— Мастер? — едва слышно прошептал он, не веря собственным глазам. — Ты же говорил, что…

— Не заставляй меня жалеть, — огрызнулся вор и закинул в открытую дверь сумку с одеждой. — У тебя минута, чтобы переодеться. Браслеты тоже снимешь.

— Но…

— Я твое лицо все равно видел. Минута пошла.

Спорить дальше мальчишка не стал, вцепился в сумку и зашуршал тканью. Вор вздохнул — это можно было делать и потише — и вернулся к бродяжке. Он все еще лежал бесчувственным телом, но действие амулета уже должно было подходить к концу, поэтому пришлось шевелиться.

Ученик переоделся неожиданно быстро и помог затащить подмену в камеру. Без защиты тени мальчик выглядел еще младше своих семнадцати и более зашуганно, и, поймав его в таком виде, стражник бы только посмеялся, отвесил подзатыльник и отправил бы куда-нибудь подальше.

— Что дальше? — шепотом спросил ученик, старательно завязывая плетенный браслет на лодыжке бродяжки.

— Вылезаем отсюда, очень быстро и осторожно. — Мужчина закинул за спину сумку, захлопнул дверь и, убедившись, что замок щелкнулся, нырнул в тень.

Всю дорогу до убежища ему казалось, что мальчишка сейчас что-нибудь учудит — или закричит на пол-улицы от переполняющих его чувств, или слишком сильно начнет топать, или как-то еще себя выдаст. На улице, конечно, было проще, чем в департаменте — ученик выглядел как обычный оборванец из бедняцкой семьи с окраин, который ночами роется в помойках в поисках пропитания, и стража таких игнорировала, это вор знал точно. Мальчишка тоже знал, но не переставал опасливо оглядываться на проходящие мимо редкие патрули, и даже схлопотал за это две затрещины — одну от стражника, а другую от мастера, когда они снова встретились.

— За что? — пропищал ученик, держась за голову.

— Тебе не надо было привлекать внимания стражи. Ты сделал в точности противоположное — только таблички «Я — беглый вор» на груди не хватало.

— Так страшно же…

— Страшно — это когда мелкий недоумок сидит сложа руки, даже не пытаясь воспользоваться открывающимися возможностями, — взорвался мастер. — Тебя что, в допросную комнату с закрытыми глазами сажали, и поэтому ты не мог ее видеть?!

— Нет, но…

— Что — но, что? — мужчина стянул шарф и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Намять бы бока мальчишке, знал бы на будущее — только вот эффект вряд ли будет. — Они там свет зажгли?

— Да, когда пришел Карстен, — понуро ответил ученик, прекрасно понимая намеренье учителя.

— О хитрый Нашгарт! — В отчаянии обратился мастер к покровителю воров, призывая его в свидетели этого безобразия. — Да он никогда не приходит сразу! У тебя было сколько, полчаса?

Мальчишка понуро молчал. Ответить на справедливые упреки мастера ему действительно было нечего.

— Ладно, — вздохнул вор, устало опускаясь на стул. — Ладно. Пару недель тебе придется посидеть спокойно, уж извини. Сплетешь себе новые браслеты, заодно все уляжется. К своей Джоанне ты ходить будешь только днем и только вот в таком виде.

— Почему?! — горестно воскликнул мальчишка.

— Потому что кроме тебя она хорошо знакома с капитаном стражи, — пояснил мастер, со скрытым злорадством глядя на физиономию ученика. — И о твоих ночных визитах Карстен знает. Ты же не хочешь ему дать повод усомниться в том, что утром будет казнен именно тот вор, которого они поймали? А твоя подруга, увы, врет еще хуже тебя.

Ученик что-то согласна пробормотал и отвернулся, явно обидевшись на мужчину. Наказание казалось слишком серьезным за такую-то ерунду.

«Обижайся, твое дело. Может быть, хоть это заставит наконец-то начать думать головой, — мрачно подумал вор. — И что ж ты каждый раз возвращаешься, если тебе не нравятся мои условия? Ушел бы уже, я не держу. А если остаешься — будь готов соблюдать правила».

Постоялый двор, который посоветовал ей капитан, оказался хорошим, теплым, тихим. Лирен досталась небольшая угловая комнатка на втором этаже с двумя окнами, занавешенными кокетливыми шторами, мягкой кроватью и шкафом. Правда, снять эту прелесть на одну ночь стоило почти всех имевшихся у нее денег, даже с учетом рекомендации Карстена, поэтому наутро хорошо выспавшаяся девушка чувствовала себя совершенно разбитой.