Так минул еще один быстротечный, яркий день — наверное, самый яркий и запоминающийся во всей нелегкой жизни этой девушки. Так сбылась вторая часть ее мечты; первая же была безвозвратно разбита…

Наравне с другими почтенными парами они гуляли по залитой осенним солнцем набережной, наслаждались шумом прибоя, любовались живописными видами, разговаривали о жизни, обедали в роскошном ресторане, катались в прогулочном экипаже — и ни разу больше не возвращались к наболевшим темам.

Герберт Лабаз сразил наповал своим неисчерпаемым обаянием наивную простушку. Она, облаченная в сверкающее атласное платье, расшитое матовым жемчугом и золотыми нитями, ощущала себя поистине королевой, нежащейся в лучах заботы и внимания. Ее спутник не позволял себе вольностей. Он называл Сандру «мой друг», не замечал промахов, которые выдавали ее необразованность, и даже сам старался подражать ее манерам есть, вести себя, говорить, чтобы тем самым подчеркнуть их равенство. С этим милым седовласым человеком Сандра ощущала себя под надежной защитой. Иногда она осмеливалась представить себе, что Герберт ее отец — только не тот преступник, который сослал обманутую им женщину на далекий островок, — а тот, кого она взлелеяла в своем детском воображении.

Герберту нравилось доставлять своей спутнице радость. С неподдельным обожанием он наблюдал ее смех, как наблюдает родитель свое глупое и святое дитя, а при виде ее счастья морщины разглаживались на его лбу и глаза начинали светиться беспредельной любовью…

Иногда господин Лабаз пытался расспросить Сандру о ее прошлом, но она молчала, не желая омрачать эту светлую сказку тяжелыми воспоминаниями. Им было хорошо вместе, и они наслаждались теми сладостными минутами душевного единства, беседуя, как беседуют отец и дочь, без намека на похоть. Сандра вновь поверила в свое светлое будущее, ее израненное обидой сердце быстро оправилось от пережитого, и она твердо убедилась, что новый друг бескорыстно желает ей добра.

***

Так продолжалось неделю: сверкающие залы ресторанов, прогулки по набережной, посещение театров, мест скопления элиты, уединенные минуты в тенистых скверах, экскурсии по достопримечательным местам и многое другое. Все это слилось в бурный поток новых впечатлений. Герберт Лабаз с радостью показывал девушке город, угощал ее мороженым, веселил занятными историями… В его обществе ей не приходилось скучать. В свою тесную каморку Сандра возвращалась лишь под вечер, чтобы утром вновь броситься в водоворот событий. Герберт посвятил ей все свое время, соря деньгами, даря дорогие подарки, и каждый невинный восторг души воспринимал как свой собственный. Он весь будто помолодел, его походка стала еще бодрее и легче…

Сандра настолько привыкла к постоянному присутствию этого человека, что уже воспринимала его как нечто неотделимое, как свою тень. Это не была порочная, греховная связь. Нет! Это было одно из тех загадочных явлений, когда объединяются две одинокие души, и пусть Сандра замечала на себе осуждающие взгляды людей, которые считали ее падшей, продавшейся женатому господину, — что они могли знать об истинном положении вещей?!

Лаэрт Мильгрей для Герберта и Сандры негласно стал запретной темой, между тем однажды она узнала, что он отвергнут обществом за связь с Жанни Лагерцин. Теперь, стоило Лаэрту появиться в общественном месте одному или в паре со своей наложницей, как все соседи, друзья и знакомые спешили с омерзением отвернуться и проигнорировать его. С ним перестали здороваться, его дом больше не посещался гостями. Лаэрт Мильгрей стал всеобщим изгоем.

38

Очередной насыщенный событиями день прошел, и Сандра возвращалась домой усталая и счастливая. На небе зажглись первые звезды, дул легкий бриз, а на улицах города царила атмосфера спокойствия и безмятежности. Девушка расправила плечи, подняла лицо вверх, глубоко втянула чистый, свежий воздух. «Какой же милый, какой замечательный Герберт Лабаз! — в сотый раз подумала она, улыбаясь. — Как мне отблагодарить его?» Она не раз спрашивала его об этом, а он все усмехался, махал рукой и говорил: «Потом, потом…» Как же потом? Его подарки с каждым днем становились все щедрее. Сандра полагала, что быстро наскучит своему покровителю, но нет! Наоборот, Герберт проникался к ней все большей привязанностью… Родной сын не уважал его, жена донимала бесконечными упреками и лишь в обществе чужой девушки он находил душевный покой.

Скользнув под арку, Сандра знакомым путем направилась к лестнице, как вдруг услышала, что ее зовут. Одна из соседок — немолодая женщина по имени Стефана, единственно подружившаяся с девушкой из всех постояльцев, — торопливо семенила к ней через двор, на ходу оправляя цветастый фартук. Сандра остановилась, улыбаясь женщине, но та будто не заметила ее приветливой улыбки.

— Тебя искали! — сообщила Стефа, переводя дыхание.

— Кто?! — Сандра ощутила, как страх прокатывается по ее телу леденящей волной.

— Один парень цельный день шлялся из конца в конец, караулил тебя под аркой. Шибко хотел тебя видеть… Допрашивал нас всех с таким пристрастием, что мы подумали: не из полиции ли он? Сандра! Каких делов ты натворила?

Девушка перевела взгляд с соседки на кирпичную стену, будто силясь что-то вспомнить, и на ее лицо легла тень мрачной догадки.

— Да вот же он! — вскричала вдруг Стефа, дернув Сандру за рукав. — Вот он! Тут как тут, поджидает!

Вскинув глаза на веранду, как раз в том месте, где находилась дверь ее комнаты, Сандра узнала Лаэрта Мильгрея… Напряженный, серьезный, он переминался с ноги на ногу, и весь вид его был таким решительным, что девушка тут же поняла: если будет нужно, он останется здесь ночевать, он не уйдет, пока ее не увидит… Она узнала его милые, любимые черты: грустные усталые глаза, плотно сжатые губы, прямой благородный нос, белокурые волосы, и ее вдруг охватила такая паника, такая тревога, что, не владея собой, Сандра молниеносно скрылась за выступом стены, когда его взгляд уже готов был коснуться ее лица…

Нет, она не сможет выдержать еще одну мучительную встречу. Это выше ее сил… Она едва начала забывать свою боль — и тут снова он! Снова Лаэрт вторгся в ее жизнь, снова всколыхнул осевшие на дно переживания… Он явился как призрак давно минувших снов, он вновь искал ее… Искал, потому что ему опять было что-то нужно. Да, ведь не нуждайся Лаэрт в ее помощи, он бы ни за что не вспомнил о ней! А так он знал (он не мог не знать), что Сандра любит его, что мечтает о нем, что смутно ждет встречи, что преданна ему, как только собака может принадлежать своему хозяину, как слуга — своему господину, а этим трудно не воспользоваться.