Сандру никто не замечал. Она сиротливо стояла в стороне, не решаясь вторгнуться в чужой мир. Казалось, стоит ей подойти ближе, издать какой-то неосторожный звук, как голоса оборвутся, музыка смолкнет и взоры присутствующих с негодованием обратятся в ее сторону.

Девушка решила ждать окончания праздника, однако он лишь набирал обороты. То тут, то там разряжался пьяный гогот мужчин, раздавался визг хмельных женщин. Несколько раз Сандру едва не сбили снующие косяки детворы, и она окончательно забилась под арку. Между тем покоя не нашлось и здесь. Какая-то необхватная хохотушка, в руках которой красовался поднос с очередной порцией дурмана, чуть не опрокинула свою ношу, с разбегу налетев на прижавшуюся к стене чужачку.

Выслушав поток отборной брани, Сандра извинилась и изложила свою просьбу.

— Чего ж ты здесь стоишь, дуреха? — беззлобно возмутилась женщина. — Идем, я проведу тебя в свободную комнату.

Сердце Сандры пело, когда она торопливо поднималась по наружной лестнице на второй этаж. Вскоре они очутились на деревянной галерее, опоясывающей дом со стороны внутреннего двора. От каждого шага пол немилосердно скрипел, угрожая обвалиться, но Сандра не замечала таких мелочей. Наконец толстуха остановилась против маленькой дверки, толкнула ее и вошла внутрь.

Когда щелкнул выключатель, вниманию новоприбывшей предстала тесная, но весьма чистая комнатка с покрашенными мутной краской стенами. Здесь была железная кровать и больничная тумба, на которой возвышался глиняный кувшин с нарядными астрами.

— Благодарю вас, — промолвила Сандра, на что услышала непреклонный ответ:

— Деньги вперед. Знаем мы вас: снимаете комнату на пару ночей для встреч с хахалями, а потом исчезаете — ни ответа, ни привета!

Сандра плохо поняла, в чем здесь ее вина, но, покраснев, извлекла из-за пазухи деньги, предоставленные ей добрым Гербертом Лабазом. Глаза толстухи уже любовно ласкали заветную пачку, и руки Сандры задрожали — то ли от волнения, то ли от этого жадного взгляда, мечтающего выхватить, присвоить себе чужое добро.

Сандра не умела считать, поэтому долго мяла в руке свое скромное состояние в тщетных попытках отделить нужную сумму. Часть денег упала на пол и была тотчас схвачена цепкими, подстерегающими пальцами. Не выдержав, девушка сунула остальное в руки толстухи, лишь бы та поскорее ушла.

— Спокойной ночи! — Тон женщины сразу потеплел, и она испарилась, едва Сандра заикнулась об этом.

Ночь спокойной никак нельзя было назвать. Сюда доносилась громкая музыка и пьяный смех, а по деревянному настилу то и дело скрипели чьи-то шаги… К тому же на кровати отсутствовал матрац, и постоялице пришлось улечься на жестких пружинах. Однако она не думала роптать на судьбу — с детства ее приучили радоваться тому, что имеешь и не грустить по тому, чего нет.

Лишь к утру голоса стихли, свет потушили и весь дом погрузился в тягостный, пьяный сон, подарив покой измученной Сандре. «Все будет хорошо. Я обязательно что-нибудь придумаю», — беззвучно шептала девушка, засыпая.

***

Сон, единственно принесший успокоение ее разгоряченным нервам, был прерван с первыми лучами солнца. Грубая рука с силой встряхнула спящую за плечо.

— Поднимайся, лежебока! Кому говорю?!

Продрав слипшиеся веки и заставив себя сесть, Сандра увидела женщину с напомаженными губами и дряблой, ссохшейся кожей. В этой «даме» словно не сохранилось ничего живого — лишь только алчный огонь в глазах еще заставлял ее биться за свое существование.

— Кто ее сюда заселил без моего ведома? — возмущалась она. — А если у девчонки нет денег?

В дверной проем просунулось несколько любопытных лиц. Люди сбежались на шум и удивленно переглядывались, показывая тем, что не имеют к новой постоялице ни малейшего отношения. Сандра ощущала себя на арене цирка и решительно ничего не понимала. Чего от нее хотят, в чем обвиняют? Ведь она заплатила за комнату, желая одного — остаться в покое и одиночестве.

— Ты будешь платить? Если сейчас же не внесешь плату, тебе придется освободить комнату!

Сандра невольно возмутилась: неужто над ней издеваются?!

— Я отдала вчера все свои деньги. Разве их недостаточно?

— Какие деньги? — Серые глаза, похожие на два бесчувственных камня, округлились от негодования. — Мне никто ничего не передавал! Так что не морочь мне голову, поищи дураков в другом месте!

«Почему, за что они все так ненавидят меня?» — с тоской подумала девушка, но поняла, что здесь нет ее вины. Это были несчастные, обозленные на всех и в первую очередь на самих себя существа, озверевшие от жестокости окружающего мира. Когда-то и эта бездушная женщина была такой же невинной и доверчивой — время выточило из нее этот оплот цинизма. После кончины мужа госпоже Кордак пришлось стать управляющей постоялого дома, взяв бразды правления в свои руки, и трудности закалили ее. Если с ней обращались несправедливо, она отвечала тем же; если ожидала удара, то скорее первой наносила удар, а в конце концов превратилась в непреклонный механизм — она предоставляла комнаты, а взамен хотела получить деньги; больше ее ничего не волновало.

— Клянусь, я отдала вчера деньги одной женщине, которая проводила меня сюда, — воскликнула Сандра. — Теперь у меня ничего нет. Я не могу повторно заплатить вам.

— Тогда выметайся! — отрезала госпожа Кордак, которую совершенно не тронули слова обманутой постоялицы. — Освобождай комнату — на нее уже есть много желающих.

— Неужели нельзя оставить девушку хотя бы на пару дней? — нерешительно вступился кто-то из любопытных. — Наверняка Лона выкинула один из своих «фокусов».

— Мне все равно, что у вас тут происходит! — разъярилась хозяйка, и голос ходатая тотчас умолк.