— Ты согласна со мной, дорогая? — звенящим голосом повторил Лаэрт.

— Да… — через силу вымолвила Сандра. Во что ее впутали? Ей стало не по себе оттого, что лишь она одна знала страшную тайну Мильгрея и должна была помогать ему обманывать наивных девочек. Быть может, сейчас они в последний раз обедают вместе, а бедняжки даже не подозревают о неизбежной разлуке…

Сандра восхищалась самообладанием Лаэрта, но не понимала его поведения. Да, ему было тяжело — девушка видела это — он безмолвно страдал и хотел до конца остаться в глазах своих подопечных здоровым и беззаботным, каким был всегда. Но как же неловко было Сандре смотреть в глаза Мили и Ники, ведь она скрывала от них пусть жестокую, но все же правду!

— Ты не знаешь, на что толкаешь его, Александра, — произнесла Миля, сдержав свои буйные чувства. — Ты можешь потерять своего жениха! Подумай об этом!

Не в силах больше этого выносить, Сандра резко вскинула голову:

— Ни на что я его не толкаю и никакой он мне не жених! — выпалила она, но Лаэрт перебил ее так, что последние слова не были услышаны:

— Я сам все решил, Александра ни к чему меня не принуждает, поэтому прошу оставить ее в покое.

— Это твое право, — с явной неохотой согласилась Миля. — Только прошу, Эрти, будь осторожен! Я не хочу потерять тебя, ты мне очень дорог!

Сандра простила Лаэрта, когда увидела в его глазах застывшие слезы. «Он не виноват в том, что так поступает со мной», — в который раз подумала она и пообещала себе, что выдержит испытания, которые еще выпадут на ее долю, но исполнит то, о чем просит ее этот человек…

8

Хоть стол и полнился разнообразными яствами, Сандра осталась голодной. Все эти разговоры отбивали даже самый недюжинный аппетит. После обеда девушка решила поговорить с Мильгреем, чтобы убедить его, пока не поздно, открыть сестрам правду. Подозвав к себе одного из слуг, Сандра попросила провести ее в комнату хозяина. Там она села на застланную атласом кровать и стала дожидаться.

Просторная светлая спальня была заставлена редкостными вещами, собранными отцом Лаэрта со всего света. Рассматривая красивые безделушки, Сандра совсем было отвлеклась от цели своего прихода, а потому когда сзади хлопнула дверь, от неожиданности выронила из рук статуэтку из дутого цветного стекла, взятую с тумбочки около постели. Вещица упала на пол и разлетелась на мелкие осколки.

— Что ты здесь делаешь?!

Сандра посмотрела на то, что секунду назад было статуэткой, а затем медленно перевела взгляд на застывшего в дверях Мильгрея.

— Я пришла поговорить…

Пройдясь по осколкам, он приблизился к окну, за которым весело щебетали воробьи, купаясь в пыли тротуара. Движимая раскаянием, она подошла к нему сзади:

— Я не хотела разбивать ее. Правда…

— Кажется, опять будет дождь, — сказал он, будто не слыша ее слов. Раздражение столь же быстро потухло в нем, сколь и разгорелось. Вид из окна открывал взору дома, что вставали друг за другом в промежутках между густой зеленью деревьев; те самые устланные брусчаткой мостовые, которые раньше так часто снились Сандре… Но теперь она их не замечала. ОН, только он целиком занял ее помыслы, заставив позабыть о себе. Сейчас, когда они были так близко друг от друга, она читала его мысли как с открытых страниц книги, и ей становилось безмерно жаль его.

— Все эти вещи и твои тоже. Ты вольна делать с ними что хочешь, но мне бы не хотелось, чтобы от всего моего состояния в будущем остались такие же осколки, — тихо усмехнулся Лаэрт.

Сандра вдруг почувствовала себя бесконечно виноватой и готова была разреветься, несмотря на то, что шла сюда с намерением прочесть ему мораль. Нет, ее боевой запал совсем исчерпал себя — она вдруг сникла, оробела, испугалась.

— Я не верю, что вы…

— Не будем обо мне, — перебил ее он, повернувшись от окна. Их взгляды, встретившись, задержались друг на друге, и Сандра ощутила, как к ее горлу подступил обжигающий комок слез.

— Откуда ты? — неожиданно спросил Лаэрт. — Почему так неопрятна: твои волосы всегда растрепаны, ты не носишь обувь, да и вообще — почему ты не такая, как другие девушки твоего возраста?

Она вслед за ним окинула себя взглядом, отчего ей впервые стало стыдно. Лаэрт был справедлив: на ее платье расплылось уродливое пятно от соуса, кудрявые волосы сбились в колтун, а из-под подола выглядывали грязные пальцы босых ног — Сандра так и не смогла привыкнуть к обуви, ведь всю жизнь она проходила босиком.

— Прости, я не хотел тебя обидеть, — спохватился молодой человек. — Но если у тебя нет ни родных, ни друзей, то как ты тогда оказалась на балу, данном богатым семейством, ведь туда приглашались только близкие родственники и соседи?

— Неужели вы заинтересовались происхождением своей жены? — с горечью воскликнула Сандра.

— Во-первых, ты мне не жена, а всего лишь наследница моего имущества. Во-вторых, я должен знать, к кому переходит состояние Мильгреев, — невозмутимо парировал Лаэрт.