Сандра несколько секунд смотрела на него, округлив глаза, все еще надеясь, что он шутит.

— Почему вы должны скоро умереть? — воскликнула девушка, вскочив со своего места. — Вы замыслили самоубийство или можете видеть будущее? Это же смешно! Вам ли говорить о смерти?

Мильгрей грустно покачал головой.

— Не всем суждено покинуть этот мир в престарелом возрасте. Я неизлечимо болен. С этим нельзя ничего поделать…

Вздрогнув, Лаэрт огляделся по сторонам и плотно притворил двери.

— Я сказал правду, но ты не должна никому ее разглашать, особенно Миле и Ники. Они будут очень расстроены. Нужно время, чтобы девочки смирились с моим отсутствием. Завтра я уеду, а ты останешься здесь за старшую. Я должен быть спокоен за благополучие своих воспитанниц…

— Но я не хочу! — в ужасе вскричала Сандра. — Я не хочу становиться вдовой, не хочу связываться со всем этим! Всю жизнь мне хотелось свободы, а теперь слишком большая тяжесть ложится на мои плечи! Говорить могут всякое — не сдавайтесь!

— Прости, — вздохнул Лаэрт Мильгрей, — за неудобства, за обман — за все… Мне бы не пришлось впутывать тебя, если б не обстоятельства. Миля и Ники имеют свой дом, им ни к чему мое наследство, да и девочки чересчур неопытны, чтобы смочь отстоять его: моя мать не отступилась бы от них в стремлении получить желаемое. Узнав о моей немощи, она сначала деликатно и ласково, а потом — злобствуя и угрожая, — требовала составления завещания на ее имя. Необычно, правда? Чтобы сын завещал имущество своей матери! Но она корыстна и не заслуживает этого. Лучше уж я отдам все совершенно незнакомому человеку, чем ей!.. Поразмыслив, я пришел к выводу, что самым лучшим будет жениться. В течение долгого времени я искал нужную кандидатуру, пока не встретил тебя. Чутье подсказало мне, что ты именно та, которая мне подходит. Моя мать женщина напористая. Не выдержав ее тяжелого характера, отец развелся с ней — и не зря. Тебе придется нелегко, но мне кажется, ты справишься. Рано или поздно она оставит нас в покое.

— Ах вот как! — вскинулась Сандра. — Значит, вы еще тогда, когда мы танцевали, когда распивали эту бурду и мило беседовали… Вы еще тогда выбрали меня, чтобы сделать своей жертвой!

— Почему жертвой? — смутился он.

— Согласитесь, становиться вдовой не так уж приятно!

— Это неприятно, когда муж ничего не может тебе оставить, а когда ты становишься богатой наследницей, это не так уж плохо, если учесть, что ты никогда не любила мужа при жизни и почти его не знала, — спокойно парировал Мильгрей.

— Вы просто чудовище! — разозлилась Сандра. — Я ведь, кажется, знаю вас уже целую вечность и… — сказав это, она запнулась и покраснела.

— Ты будешь богата, ты станешь уважаемой женщиной и без труда выйдешь замуж во второй раз… уже по любви…

— Я не так корыстна, как вы думаете, Лаэрт Мильгрей! — оскорбилась девушка. — По документам вы только что женились на некой Александре Риччи, но у меня нет даже паспорта!

— Это не проблема, — улыбнулся он. — Имея деньги, за малым дело не станет.

Судорожно глотая воздух, она умолкла, не зная, чем бы еще ему возразить, хотя осознавала, что этот человек все равно найдет способ принудить ее.

Уловив долгожданное смирение в глазах бунтарки, Лаэрт вздохнул.

— Ничего не бойся и привыкай к своему новому дому. Сестры со временем полюбят тебя, а ты, надеюсь, сумеешь устроить их судьбу.

Сандра не удержалась от скептической усмешки: «Устроить их судьбу!» — и это при том, что она со своей не может никак разобраться! Ей не давала покоя мысль о брошенной на острове матери. Происходящее слишком походило на фантастический сон, чтобы быть реальностью.

— Вы даже не поинтересуетесь моим прошлым? — окликнула она своего супруга и внутренне содрогнулась, когда подумала о Лаэрте так.

— Нет, — просто ответил он через плечо. — Ты сказала, что у тебя никого нет и ты бедна. Остальное меня не интересует…

7

Падающий под косым углом из окна свет золотил кудрявые волосы Сандры, одетой в белое ситцевое платье. Она примостилась на краю стола в одном из залов особняка Мильгреев и внимательно изучала свой паспорт, полученный ею впервые.

Когда маленькая твердая книжечка в синей обложке оказалась в ее руках, Сандра готова была плакать от счастья, ведь она стала законной гражданкой наравне со всеми; но вскоре обида напомнила о себе. При том Сандра сама толком не понимала, на кого обижается. Просто ее не покидало ощущение своей собственной ничтожности; ей казалось, будто ее использовали также, как когда-то использовали ее мать. Лаэрт Мильгрей даже не захотел узнать о прошлом своей жены; для него она, наверное, значит не больше, чем одна из служанок в его доме!