– Спасибо, Павел Сергеевич, – продолжил профессор Артемьев, – но пора перейти к делу. Павел новичок в наших краях, нужно помочь ему освоиться. Александр Васильевич, вы, как самый компетентный из нас возьмите на себя труд показать ему всё, что нужно. А тебе, Павел, даю пару дней на ознакомление, потом с Иваном Петровичем решите вопрос с бытом и пожалуйте-с к станку. Работать, работать и работать, как говорил… или он говорил о чём-то другом… не помню. Нас и всех, кто тебе необходим, всегда найдёшь по связи коммуникатора. Александр Васильевич объяснит.

Распрощавшись с начальством, мы с Кропотовым сели в его «Ленд Крузер».

– С чего начнём? – развернулся он в пол оборота.

Я посмотрел на его открытое и слегка хмурое лицо и решил сразу поставить точки над «ё»:

– Послушайте, Александр Васильевич, вы ведь всего лет на десять старше меня. Давайте на «ты», а то с отчествами язык ломается, да, и проще так. Называй меня Павел.

– Добро, – его глаза вдруг озорно блеснули, – Я тоже не привык со своими выёживаться, а ты, как я понял, свой и тоже лиха хлебнул. Лично для тебя я Саша, – и мы пожали руки.

– Видишь, какое дело, – я не скрывал своей озабоченности, – всего пять дней назад я выбрался из комы, и до того очень приблизительно представлял где вообще находится Камчатка. Сергей Иванович свалился, как снег на голову, и сразу взял меня за жабры. Сейчас родня в Москве звонка ждёт, а я пока в здешней ситуации ни гу-гу. Так что сам решай, что показывать, что разъяснять и, куда ехать.

Александр усмехнулся, по-простецки поскрёб макушку и махнул рукой:

– Ладно. Для начала, общая информация. Между собой мы прозвали нашу особую территорию Лукоморьем. И чудес здесь хватает, скоро сам убедишься. При подлёте в окно смотрел?

– Ещё бы.

– Заметил, что-то особенное?

– Ни шиша сверху не видно.

– Вот! – он поднял вверх палец, – и это неспроста, и в этом суть. Лукоморье проектировала особая группа, законченных и отмороженных авантюристов, архитекторов и ландшафтных инженеров, которым сказали, создайте такую страну, чтобы и через сто лет в ней жить было не стыдно. Вся природа сохранена в первозданном виде, а здесь столько всего наворочено, что и представить страшно.

Александр не спеша покатил по террасам вниз к окутанной прозрачной дымкой реке, над которой протянулся арочный мост. Километром правее виднелся точно такой же. С моста открывался вид на реку Озёрная, текущую на закат между высоких зелёных холмов, утёсов и куртин прибрежной зелени. Кристально чистая вода широким потоком струилась по стремнине, журчала по мелким и крупным камням, усыпавшим берега, и шевелила длинные водоросли в затонах.

Дымчатое марево горизонта очерчивали контуры вулканических конусов, и ближе всех сразу за рекой поднималась громадина Кошелевского.

Вдыхая пьянящий запах камчатской осени, я задумался не в силах отвести взгляд от буйной необычной растительности речной долины. Перегнувшись через ограждение, я уставился на реку. Текущая вода приковывала взгляд и завораживала. Приглядевшись, я увидел в глубине чистейшей воды сотни шевелящихся спин больших рыбин медленно плывущих против течения. Из моря в Курильское озеро шла на нерест нерка.

– Налюбовался? – Александр потянулся и хрустнул суставами, разминая мышцы, – нерка круглый год туда-сюда ходит, и в реке, и в озере её пропасть. На мелководье можно руками брать. Потому и живности там развелось жуть сколько. Как-нибудь смотаемся на озеро, покажу тебе медведей, беркутов, орланов. Наверняка росомаху увидим, лис тут полно. Про мелочь, вроде соболя, горностая, ондатры, вообще молчу. На то здесь и заповедник. О-о, совсем забыл, а махнём-ка мы сейчас в Кухтины Баты, покажу тебе нечто.

– А поехали.

За мостом мы свернули налево, и через десять вёрст дорога упёрлась в большую круглую площадку, на которой среди ограничивающих её строений выделялась похожая на минарет вышка с тремя большими параболлическими дефлекторами.

– Это наш кордон Крайний, за ним начинается заповедник.

По лёгкому мосту мы перебрались через реку и почти сразу упёрлись в тупик с канатным подъёмником, на противоположном конце которого торчала ажурная, крашенная в зелёный цвет смотровая вышка с лифтом.

Наверху с площадки открылся фантастический вид на глубокий каньон, рассекающий заросшую зеленью возвышенность. Ущелье каньона будто бы светилось стенами из бело-розовой вулканической пемзы, и на тёмно-зелёном фоне светлый провал имел ошеломительный вид. Стены каньона представляли собой длинную череду плотно стоящих огромных заострённых кверху колонн разной высоты и формы, что создавало потрясающую картину.

– Это и есть знаменитые Кухтины Баты. Местные ительмены считают, что творец земли Кухта, занятый созданием Камчатки, так редко ловил рыбу, что его лодки-баты успевали окаменеть. Тогда он строил новые, а все окаменевшие ставил в каньоне вертикально.