Утром вертолёт Ми-38 унёс нас в сторону нашего будущего дома. Турбины громко свистели, но дети, не обращая внимания на шум, прилипли к окнам и оживлённо обсуждали открывшуюся картину. Сказать по правде, я и сам не мог оторваться от дивного зрелища за иллюминатором.

Внизу медленно проплывала волшебная страна вулканов. Поздняя осень заметно обесцветила камчатскую природу, но не смогла скрыть её величия. Между ближними и дальними вулканическими конусами простиралось затянутое сизой дымкой пространство, изрезанное речушками и распадками, кое-где парящее гейзерами, наморщенное зелёными холмами и вспыхивающее зеркалами больших и малых озёр.

Я заворожённо смотрел вдаль, а мысли мои улетели совсем далеко. Господи, какая же наша земля огромная и прекрасная! И какая же она беззащитная! Перед глазами стали вспышками мелькать кадры из моего прошлого, которого уже никогда не будет, и из будущего, которое уже никогда не случится. Не хотелось даже думать, что совсем недавно весь мир висел на волоске, а проплывающая внизу красота могла исчезнуть в атомном пламени! От невольно возникших мыслей передёрнулись плечи, и по спине пробежал противный холодок. Неужели когда-нибудь люди просто смогут спокойно жить и созидать?

Изменившийся шум турбин заставил очнуться и вглядеться в приближающуюся поверхность земли. Но, как ни странно, никаких сооружений я не увидел. Ни домов, ни домиков. Может, хоть палатки какие-то. Нет. Всё чудесатее и чудесатее. В тайге у костра, что ли, жить будем? Вертолёт развернулся и снизился. Косые лучи солнца осветили поверхность, и только тогда я разглядел под нами большой город, расположенный на склонах складчатой возвышенности! Дело в том, что его вид открывался только с южных направлений, а мы подлетели с севера. Дома, улицы, площади и иные непонятные сооружения настолько органично вписывались в ландшафт, что, по сути, являлись частью его. Конструкции не выступали из складок местности, а крыши сплошь покрывала растительность. Никакой геометрии, улицы волнами, вернее террасами спускались по склону, и даже дорожное покрытие имело зеленоватый оттенок.

Кроме необычной архитектуры в глаза бросалась и некая особенность местности, которая, не смотря на позднюю осень, почему-то зеленела свежей растительностью.

– Наша столица Доброград, – прокричал мне в ухо профессор.

Вертолёт завис над площадкой тёмно-зеленого цвета с салатовым кругом и белой буквой «Н» в центре, коснулся поверхности и мягко сел. Уф-ф, неужели конец этой пытки перелётом. С измученными физиономиями дети вяло собирались на выход.

– Вот мы и дома, – под затихающий свист турбин профессор, потянувшись, поднялся и вытащил из багажной ниши свой знаменитый портфель. – К сожалению, пока путь сюда довольно заковыристый. Но это пока. День другой поживёте в гостинице или у моих знакомых, а, когда выберешь жильё, переедете к себе, – продолжил профессор на ходу.

Буйство красок, форм, запахов и звуков слегка ошеломило. Стоя на площадке, я не мог надышаться, и от чистейшего воздуха с удивительным привкусом особенного местного аромата слегка закружилась голова. Я набрал полную грудь воздуха, опустил глаза и забыл выдохнуть.

Рядом с площадкой у микроавтобуса нас поджидали двое. Парень в синем комбинезоне и зелёной куртке. Парень, как парень. А вот девушка лет девятнадцати-двадцати в бежевой куртке, более светлых узких брюках, белых шарфе и сапожках сразу привлекла внимание. Не знаю почему, но моё сознание отреагировало весьма необычно. Слабый ветерок шевелил её светлые с рыжинкой локоны, и лёгкая улыбка озаряла приветливое лицо.

Парень закинул наши вещи в багажник и забрался в кабину, а девушка присела возле детей и принялась с ними любезничать. Сашок и Танюшка слегка набычились, а потом оттаяли, разговорились и начали вертеться вокруг новой знакомой.

Непроизвольно моё лицо расплылось в улыбке. И, пока шёл процесс приручения детворы, я продолжил присматриваться к девушке и даже потихоньку обошёл её по кругу. Она явно кого-то мне напоминала. Кого? Девушка поднялась на ноги и посмотрела на меня. Я вгляделся в зелёные с озорными чёртиками глаза, и сердце дало сбой. Я вспомнил. Вернее, в памяти моего дядьки предыдущего носителя сознания Павла Кравцова всплыл образ. Девушка протянула мне руку:

– Здравствуйте. Меня зовут Лариса, можно Лара.

Я помертвел. Она была поразительно похожа на девушку Павла Кравцова, убитого в девяносто третьем году. И даже имя было тем же.

– Павел, – откашлявшись, я осторожно взял её за руку. Она зарделась и улыбнулась:

– Сергей Иванович попросил вас встретить. Вы не против? Вот и прекрасно. Тогда сделаем так. Ребят я возьму к себе, пусть нормально отдохнут, а вы можете спокойно заниматься своими делами.

У меня словно камень с души свалился, но тут же навалился другой: удобно ли обременять незнакомых людей? Я вопросительно взглянул на профессора, а он лишь утвердительно прикрыл глаза и кивнул головой.

По эстакаде микроавтобус спустился с посадочной площадки и покатил по террасам, ограниченных покрытыми резиной цвета салата отбойниками со стороны внешних обочин. Несмотря на усталость, я внимательно вглядывался в необычный город, в котором мне предстояло жить.

Каждая из проплывающих мимо улиц имела собственный стиль, а линии строений изгибались вместе с террасами. На первой улице мимо проплывали причудливо изогнутые фасады суперсовременных домов с большим количеством стекла, алюминия и пластика среди живописной зелени. На следующей террасе выстроенные в остро футуристическом стиле дома оригинально сочетали причудливую геометрию: полушария, круги, диски, полукруглые арки. И снова обязательное густое зелёное обрамление растительности. Дома третьей террасы приятно удивили особым шармом старой Европы с увитыми плющом и виноградом кирпичными стенами, тёсаным камнем и черепицей. И при всём невероятном разнообразии архитектурных стилей все без исключения дома объединяло множество ухоженной зелени, цветников, газонов и спортивных площадок.