Меня буквально распирали вопросы, но меня опередил профессор:

– Если ты обратил внимание, здесь намного теплее и спокойнее, чем в Петропавловске. Природный камчатский климат довольно суров. Не смотря на то, кто мы находимся на широте Воронежа и Саратова, здесь господствуют сезонные муссоны. Океан не скупится на циклоны и ветра, а вместе с ними на осадки и холод. Местные погодные крайности нас не устроили и заставили воплотить один из проектов по климатической корректировке. Во всяком случае, теперь серьёзные циклоны здесь не ходят, а климат стал ровнее и мягче, примерно, как в Сочи. Потому и воздух теплее, и зелени побольше.

Микроавтобус остановился возле коттеджа, похожего на пряничный домик с весёлой детской площадкой. Неужто это дом Лары? Какой кошмар. Она перехватила взгляд, и её рот растянулся в улыбке:

– Я живу в другом месте, а это один из филиалов нашего детского садика на восемь малышей. Здесь мир детства, Саше и Тане здесь будет хорошо.

Она увела ребятишек внутрь, и я облегчённо вздохнул. Воспитатель из меня тот ещё, а сейчас мне нужна была свобода манёвра, чтобы разобраться, что к чему.

– Ко мне или в гостиницу? – профессор грустно глядел вслед скрывшимся в дверях детям.

– В гостиницу, Сергей Иванович. Нужно хоть немного очухаться и тупо отоспаться. Устал я что-то. Предлагаю все дела перенести на завтра.

– Желание гостя – закон. Хотя, какой ты гость.

В гостинице усталость взяла своё. Всё на что меня хватило – это душ, после которого я отрубился, не долетев до подушки. Профессор появился в следующий полдень:

– Здоровеньки булы, Павел. Готов?

– Усегда готов. Веди, Вергилий.

– Хм-м, нет, чтобы чему хорошему у меня учиться, так нет же, всякой пошлятины норовишь нахвататься. Поехали знакомиться с местными шишками. С другим народом обнюхаешься в процессе.

Местными авторитетами оказались глава администрации Буслаев Иван Петрович, директор научного центра Лябзин Виталий Борисович, начальник безопасности Кропотов Александр Васильевич и замглавы по вопросам образования и воспитания Шинорин Алексей Владимирович. Они сидели в просторном открытом павильоне во дворе здания администрации и неторопливо беседовали. На большом округлом столе лежали несколько папок с бумагами и пара похожих на большие смартфоны приборов. В середине стола на вращающемся подиуме стояли бутылки с водой, графин с яблочным соком, стаканы, чайник, чашки и ваза с печеньем.

– Категорически всех приветствую, – помахал издалека рукой профессор, – не помешаем?

– Будет уж вам, Сергей Иванович, – поднялся высокий крепкий, как дуб, Буслаев, – заждались уже. Четверть часа, как собрались, правда, время не теряем. Здравствуйте, – он протянул руку, скользнул по мне цепким взглядом и жестом пригласил присоединиться к кампании.

Пока мы знакомились, я срисовал портрет каждого. Буслаев в точности соответствовал своему историческому однофамильцу. Огромный мощный мужик с широкими плечами, большими сильными руками, волевым лицом с умными тёмно-серыми глазами под густой седоватой шевелюрой.

Лябзин смахивал на классического «ботаника»: среднего роста, чуть полноватый, но не рыхлый, высокий лоб с залысинами, очки на крупном носу, большие губы любителя вкусно поесть. А за очками – мудрые карие глаза много знающего опытного человека и мыслителя.

Кропотов ничем бы не выделялся в толпе обывателей: выше среднего роста, правильные черты лица, серо-голубые глаза, короткая стрижка светло-русых волос. Но при внимательном взгляде за его показной простотой скрывались несгибаемый внутренний стержень, незаурядный ум, немалый жизненный и боевой опыт, взрывная сила, упрямство и воля. Он привык побеждать и, похоже, на его счету не одна горячая точка и не одна спецоперация.

Шинорин представился мне образцом воспитателя. Помните Леонова в «Джентльменах удачи», только чуть повыше и лысина чуть поменьше. Приветливо-озабоченная физиономия, вкрадчивый голос и подчёркнуто плавные движения. Педагог, но тот ещё гусь.

– Позвольте представить наше юное дарование, из-за которого все мы здесь и находимся ныне, присно и во веки веков, – загнул профессор Артемьев, сделал паузу и продолжил, – в общем и целом его история всем нам известна, а остальное, что сочтёт нужным, Павел Сергеевич расскажет сам.

Я немного подумал, как половчее отредактировать свою биографию, исключив из неё ненужные подробности, и потом коротко рассказал о находке записей Павла Кравцова, о создании приборов, преследовании, ранении и коме.

Мои собеседники слушали по-разному. Буслаев хмурился, почёсывал нос и постукивал пальцами по столу. Лябзин сжав пальцами нижнюю губу, периодически кивал головой и что-то помечал в блокноте. Кропотов сидел неподвижно с каменным лицом. Шинорин медленно ходил за спинами сидящих.