А поскольку это королевство было таким протяженным, как во многих местах этого произведения я неоднократно говорил, и в каждой главной провинции было большое количество складов, наполненных провизией и другими необходимыми и полезными вещами для жизнеобеспечения, если же была война, расходовалось отовсюду, где проходили короли, не затрагивая того, чем владели их союзники, и не касаясь ничего из того, что принадлежало их селениям, а только то использовали, что находилось в этих постоялых дворах; а если войны не было, вся накопленная провизия, распределялась среди бедняков и вдов. Этими бедняками должны были быть те, кто уже был довольно стар [210], а также: хромые, слепые, однорукие или калеки, или имевшие другие болезни, потому что, если они были бы здоровы, им бы не дали ни одной вещи из тех, что приказывали раздать. И потом они вновь наполняли склады своими податями, какие обязанными были поставлять; и если вдруг наступал какой-нибудь неурожайный год, они также приказывали открывать склады и предоставлять провинциям необходимую провизию, а потом, в год изобилия, они поставляли в них вновь, согласно своему учёту и вновь определенное количество. Хотя подати, предоставлявшиеся Ингам, не использовались для иных целей, кроме вышеупомянутых, они хорошо использовались, потому их королевство было таким изобильным и хорошо обеспеченным.

Они не позволяли, чтобы кто-либо был лентяем, ни чтобы кто-то промышлял воровством трудов других людей, всем они наказывали работать. И потому каждый хозяин, в определенные дни, шел на свои поля, брал в руки плуг [211] и подготавливал почву, занимаясь и другими делами. И даже сами Инги это делали, так как это устраивалось для того, чтобы подать хороший личный пример, потому что считалось само собой разумеющимся, что не должно было быть ни одного богача, чтобы он захотел нанести обиду или оскорбить бедняка, и согласно их укладу не было ни одного, кто был бы таким на всей их земле; потому что когда ты здоров, ты работаешь и тебе хватает, если же не здоров, то из их складов тебя снабжали всем необходимым. Но и ни один богатый человек не мог носить больше в нарядах и украшениях, чем бедняки, и не отличаться в одежде и платье, кроме правителей и курак, ибо они по своему сану могли пользоваться большими свободами и привилегиями, равно как и орехоны, если они были на содержании, какого бы племени ни были.

ГЛАВА XX. О том, как в провинции назначались губернаторы, и каким образом короли выходили посещать их, и о том, как у них оружием являлись змеи, обвившие жезлы.

Считается весьма достоверным, что короли этого королевства во время своего владычества и царствования имели во всех столицах провинций – таких как: Вилькас [Vilcas], Хауха [Xauxa], Бомбон [Bombon], Кахамалька [Caxamalca], Гуанкабамба [Guancabamba], Томебамба [Tomebamba], Латакунга [Latacunga], Кито [Quito], Каранге [Carangue] [212] ; по другую сторону от Куско, к Югу: Атункана [Hatuncana], Атунколья [Hatuncolla], Айявире [Ayavire], Чукиабо [Chuquiabo], Чукуито [Chucuito], Париа [Paria] и другие, потянувшиеся до Чили, - своих представителей, потому что в этих местах находились крупные постоялые дворы и более важные, чем во многих других селениях этого огромного королевства, и много складов, и они были, так сказать, столицами провинций или районов, потому что со стольких-то до стольких-то лиг поступали подати в одну из этих столиц, а со стольких-то до стольких-то поступали в другую, и был в этом такой распорядок, что не было ни одного поселения, которое не знало бы, куда должно приходить и являться. И во всех этих столицах короли имели храмы Солнца и литейный дом, и множество ювелиров, только и занимавшихся всё своё время, что обрабатывали дорогие предметы из золота и большие сосуды из серебра. И находилось там много людей в гарнизоне, и, как я говорил, министр двора или представитель, стоявший над всеми и к которому поступал отчет о том, что приходило, и он был обязан отдавать то, что выходило. И эти губернаторы не могли вмешиваться во власть чужой юрисдикции, и имевшего такую же должность, что и он; но там, где он находился, если случался какой-нибудь скандал и мятеж, он имел власть карать его, и особенно, если это был заговор или восставал какой-то тиран или кто-то хотел отказаться повиноваться королю; потому что, несомненно, вся сила была в руках этих губернаторов. И если бы Инги их не назначали и не было бы митимаев, местные жители часто бы поднимали восстания и они освободили бы себя от королевской власти; но когда присутствует столько воинов и столь отлично снабжаемых провизией, у них бы не получилось, если бы и у тех и у других не было одновременно заговора или мятежа; что случалось редко, потому что эти губернаторы, что назначались, были людьми верными, и, к тому же, все [они были] орехонами, и потому, что у большинства из них были свои чакарас, а это имения, в окрестностях Куско, а также их дома и родственники; и если у кого-либо не получалось с управлением, вмененным ему в обязанность, то его лишали власти и на его место ставили другого.

И эти, если когда-либо приходили в Куско по своим частным или особым королевским делам, оставляли вместо себя не тех, кого бы они захотели, а тех, о которых знали, что со службой Ингов они справятся [213] с наибольшей преданностью. И если кто-либо из этих губернаторов или представителей умирал во время своего пребывания на посту, местные жители представляли свидетелей, как и от чего тот умер, и как можно быстрее отправляли сведение или доказательство этого правителю, и даже тела умерших доставляли почтой, если видели, что так будет лучше. То, что составляло подать к назначенному сроку из этих столиц и оплачивали местные жители, как то: золото, серебро, шерсть, одежда, оружие и прочее, - всё это подвергалось учету камайоками [camayos], имевших кипу, а они делали всё то, что им было приказано относительно этого вопроса, а именно: расхода этих вещей солдатами, или распределения среди тех, как о том прикажет правитель, или отнести это в Куско; но когда из города Куско приходили за отчетом, или же в случае, когда они преставляли его в Куско, те же счетоводы с кипу передавали его или приходили с ним туда, где не могло произойти подлога, ведь всё должно было быть целым и невредимым. И мало лет проходило, когда не велись учет и сведения обо всех этих вещах.

В руках этих губернаторов была большая власть и достаточно сил, чтобы создавать армии и набирать солдат, если вдруг возникал какой-нибудь мятеж или восстание, или если откуда-нибудь приходили какие-либо чужеземцы, угрожая войной, и перед правителем они были в чести, и когда пришли испанцы, среди них многие так и остались в провинциях, сохранив свою власть навечно. Я знаком с некоторыми из них и они уже настолько укоренились в своих владениях, что их дети получат в наследство то, что принадлежало другим.

Когда в мирное время Инги выходили на осмотр своего королевства, говорят, что передвигались они по нему со всею помпою, усевшись в роскошные носилки, установленные на длинных плоских брусьях, из превосходной древесины, оправленные золотом и ювелирными изделиями. А из носилок выступали две высоких золотых дуги, отделанные драгоценными каменьями, сверху же со всех сторон ниспадали длинные покрывала, полностью закрывая носилки; и если сидящий внутри не хотел того сам, то не возможно было ни увидеть его, ни приподнять покрывала, только когда он входил или выходил, - таким было его почитание. А чтобы к нему поступал воздух и он мог видеть дорогу, в покрывалах были проделаны отверстия. Эти носилки со всех стороны были богато отделаны и на некоторых были выгравированы солнце и луна, на других - несколько больших извивающихся змей, ещё на одних – скрещенные жезлы; их носили как знак отличия [214] и как оружие. И эти носилки на своих плечах несли наиболее именитые и знатные господа королевства и тот, кто больше всего с ними прошел, считался наиболее уважаемым и пользовавшимся наибольшей благосклонностью. Вокруг носилок строем шла охрана короля, состоящая из солдат, вооруженных алебардами и топорами, а впереди шли пять тысяч пращников, позади следовало столько же копьеносцев со своими командирами; и по бокам от дороги и по самой дороге шли верные разведчики, осматривая путь и предупреждая о передвижении правителя; и столько людей стекалось поглядеть на него, что казалось, будто все холмы и склоны переполнены ими; и все благословляли его, радостно выкрикивая и вопя на свой лад, взывая к ним "Ancha hatun apu, yndechori, canpa zapalla apo tuco pacha canba oya xullay [215] ", что на нашем языке означает, "Великий и могущественный правитель, сын Солнца, ты только один - правитель; поистине, да услышит тебя весь мир". А кроме этого они говорили ему другие ещё более возвышенные слова, да так, что оставалась самая малость [до того], чтобы преклоняться перед ним как перед Богом.

Всю дорогу шли индейцы, расчищая её так, что ни травИнги, ни камушка не попадалось, всё было чисто и подметено. Каждый день он проходил четыре лиги или столько, сколько бы ни пожелал; он останавливался, когда это требовалось для того, чтобы понять состояние его королевства. Он с радостью слушал тех, кто приходил к нему с жалобами, устраняя и наказывая того, кто совершил несправедливость. Те, кто с ними шёл, не отходил ни на шаг от дороги. Местные жители снабжали [их] всем необходимым, кроме того, на складах было столько всего, что они оставались неизрасходованными, и ни в чем не было недостатка. Там, где он проходил, выходило много мужчин и женщин и детей служить ему лично, что бы тот ни приказал; а чтобы нести поклажу, жители одного селения несли её до другого селения, где оставляли её, и уже жители того селения перенимали и несли дальше; и пусть прошел день, а когда и больше двух, они не обращали на это внимания и это не причиняло им никакого ущерба.

Итак, когда правитель передвигался подобным образом, он проходил по своей земле столько, сколько он хотел, собственными глазами наблюдая всё, что происходит, и стараясь разобраться во всём, - и это были дела немалые и знаменательные. Сделав это, он возвращался в Куско, главный город всей своей империи.

ГЛАВА XXI. Как размещались почтовые станции в этом королевстве.

ТАКИМ БОЛЬШИМ было королевство Перу, что правили Инги, как уже неоднократно было сказано, от Чили до Кито, и даже от реки Мауле [Maule] до [реки] Ангасмайо [Angasmayo]; и если король находился на одной из этих границ, он должен был быть осведомлён о том, что происходило на другом краю, куда передвигался бы походом, пусть даже длительным, ведь путь был длинным, поскольку, необходимо было пройти не только тысячу лиг, а и заниматься делами снабжения и решать другие вопросы управления. Так вот, поэтому и для того, чтобы улучшить управление провинциями, Инги изобрели почтовые станции [почту; перекладные], что было наилучшим из всего, что можно было бы представить или вообразить, и это только благодаря Инге Юпанги [Инга Йупанге], сыну Виракочи Инги, отцу Тупака Инги, как вещают песни индейцев и утверждают все орехоны. Но не только эти почты изобрёл Инга Юпанги, а и многие другие великие дела совершил он, о чём ещё расскажем. Итак, со времен его правления, по всем королевским дорогами были построены, приблизительно через каждые пол-лиги, маленькие домики, покрытые соломой и деревом, а в горах они были построены на склонах и больших утесах таким образом, что дороги усеяны тут и там этими маленькими домиками, как сказано выше. И было приказано, чтобы в каждом из них находилось два индейца, снабженные продовольствием, и чтобы эти индейцы набирались из соседних селений, и чтобы они не находились там на постоянной основе, а, время от времени, приходили то одни, то другие. И таков был порядок в этом, что не было необходимости больше отдавать наказы на сей счёт, пока правили Инги.