Ребята переглянулись. После этого разговора Дезоляция не казалась злодейкой. Если подумать, она не была похожа ни на один компьютер-убийцу, сколько не перебирай. Те Юре казались крутыми, а Маше — страшными. И только Дезоляция для них обоих была удивительна. И немного чудаковата. Не больше.

— Так как, идём? — первым высказал мысль брат.

— Не знаю, — всё ещё колебалась сестра. — Но, наверное, ничего плохого не случится. И ещё…

Главное сказано, а значит, остальное слушать уже не нужно. Потому Юра не терял времени.

— Тогда идём!

— Эй, подожди! Хватит убегать, пока я говорю!

Брат только рассмеялся и припустил к лифту ещё быстрее.

— Ничего не слы-ышу!

Как обычно, выбора не было. Только бежать следом. Попутно надеясь, что братец себе ничего не сломает. И не заграбастает всё самое лучшее.

Светлая кабина встретила детей приятной мелодией и панелью с кнопками. Стены сверкали серебром. Поручни отдавали приятным холодком. Маша сжала один посильнее. И прислушалась. Динь-динь, па, та-та. И шипение, как из радио. Потрескивание. Грустная мелодия. Спокойная, милая, но до чего же тоскливая. Так и должно быть? Если кто и знал, то точно не Юра. Все его мысли были обращены к кнопкам. Светящиеся, вогнутые, приятные на ощупь и подписанные. Первый этаж, второй, третий… Двадцать семь этажей. И ни одного слова о ядре. Как тогда?

Железные двери медленно сомкнулись.

— Прошу, ожидайте, — из ниоткуда явился голос Дезоляции. — Я сама направлю вас к ядру.

Ребята почувствовали, как их самую малость потянуло вверх. Лифт двинулся. Теперь уже, если что, не выбраться. Машина фантазия нарисовала мышь, что попалась в клетку. Только страха было кот наплакал. Это же только переноска. К тому же необычная. Чудная. Любознательность правила девочкой, как и братом, что проверял поручни на прочность. Не просто чтобы сломать, а ради того, чтобы сделать себе самый-самый блестящий меч. И быть самым крутым в войнушках. В убежище-то все крашеное да ржавое. Но к несчастью, перед поручнем, за который держалась Маша, пришлось остановиться. Снова подзатыльник отвесит.

— Дезоляция? — вдруг шепнула Маша.

Ждать не пришлось.

— Я слышу вас.

Лифт с гулким звоном преодолевал отделы.

— А тебя так и зовут? Дезоляцией?

— Верно. Это наименование моей модели — искуственный интеллект «Дезоляция» военно-гражданского типа, номер два. Сокращённо — «Дезоляция» ВГ-2.

— Меня вот зовут Маша. А это, — сестра ткнула в брата пальцем, — Юра.

— Очень приятно. Ваши имена внесены в мою память как пользователи. Предоставляю вашим учетным записям доступ класса «В». Пока вы можете управлять мной только вручную. Голосовые команды отключены.

— Класс «В»? — заинтересовался Юра. — Это что?

— Вы получаете право на использование моих базовых функций и подтверждение активации общих процессов.

— А на тебе есть игры? Мы можем поиграть? Ты ведь компьютер.

— Юра, она не игрушка, — укор звучал в словах сестры. — Дезоляция ведь живая.

— Во мне не предусмотрено носителей для игр и прочих развлечений. Также среди моих свойств нет значения «живая».

— Ну вот…

— Как это так? — удивилась девочка. — Ты же говоришь с нами, думаешь как живая? Почему это ты не живая?

Миг задержки.

— Используя ваше понимание, я являюсь живой. Однако, подставляя меня под общепринятое понимание живого, я таковым не являюсь. Не способна к размножению. Не способна к росту. Не способна чувствовать. Я — лишь подражание жизни. Создаю пример. Булочка и игрушка в виде булочки. Обе мягкие, похожи друг на друга. Однако игрушечная лишена главных достоинств булочки: запах, вкус, утоление голода. Она способна казаться настоящей, но не быть. Так называемая имитация.

— Я так не думаю, — Маша замотала головой. — Мало ли какие там понимания. Ты живая — и всё тут.

Не заставили себя ждать и пять копеек от Юры:

— А разве большая разница? Живая или нет, главное что есть. Вот совсем без булочки плохо будет.

Сестра снова окинула его злым взглядом.

— Да, конечно. Когда мои булочки ел, об этом не думал.

Голова Юры получила очередную оплеуху.

— Ай! Ты мне за это уже давала!

— Ещё раз дам, не обеднею!

Брат полез на сестру, чтобы отомстить, но та, уже не новенькая, ловко укрывалась от его тумаков. Но драка так и не разгорелась.

— Прошу прекратить, — равнодушный голос внезапно показался строгим. — Драки под запретом в помещении ядра. Это для вашей же безопасности.

Ребята застыли, не решаясь, стоит продолжить или послушаться Дезоляцию. И всё же чаша весов склонилась к примирению — злость уже выдохлась, а вот стыд грозился вырасти настолько, что даже Юра его не снесёт.

— Прости… — прозвучало тихоньким хором.

В то же мгновение лифт встал. Двери плавно раздвинулись, открывая вездесущему детскому взору путь в самую интересную комнату, в какой им только доводилось побывать. Вернее, не комнату — зал. Большой, огромный, просто гигантский. И тёмный. В какую сторону ни глянь, не видно края: ни стен, ни потолка. Только пол, длинными ступенями идущий вниз. Настолько длинными, что на каждой из них помещалось по ряду столов и кресел. Но самое главное было в центре. Стержень, идущий из пола и уходящий далеко во мрак, туда, где должен быть потолок. Ствол гигантского дерева, чьи ветви пробираются далеко вверх, к поверхности, а корни раскинулись кругом, вросли в пол и покрылись стальной оболочкой труб. Вокруг такого можно было водить хоровод хоть всем убежищем. Если б людей хватило.