Почему-то постучав пальцем по поручню эскалатора, Юрий кивнул. И добавил.

— Потом, авось, сама людей будешь учить. Полезно же, ну.

— Верно. Однако, кроме прочего, я не желаю того. Это не нужно, чтобы заботиться о людях или чтобы они осваивали искусство. Необязательно.

— Неужели так прям нельзя? Ну хоть чуточку? — ворчание сменилось на мольбу.

— К сожалению или нет, но чуточку тоже нельзя. Если вас это успокоит — я и не стремлюсь к этому.

Ступени подходили к концу. Далее предстоит пройти мимо пустых лавок с угощениями, театра, площади. После — снова поверхность. И люди на ней.

— Стремиться? То есть, ты не хочешь этого? — видимое оживление замечено в Марии.

— Я не считаю это ни полезным, ни тем, что мне нравится. Поэтому я не стремлюсь овладеть творчеством в полной мере. Выражаясь по-вашему — не хочу.

— Ты хоть пробовала? — поинтересовался Юрий?

— Нет. Предвидя ответ, скажу: забывая о прочем, я чувствую, что это неправильно. Не то, каким должно быть. Как отсуствие людей в убежище ядра. Но иначе. Потому я не хочу творить вместо людей.

— Но ты же должна чего-то хотеть? — этим вопросом девочка дала Дезоляции возможность закончить разговор. Поставить в тексте точку.

— Я хочу, чтобы вы были счастливы.

Вздох. Подбородок девочки упал на грудь.

— Знаю…

Наконец нога оболочки коснулась тропы, вымощенной серым камнем. Широкая, обильно освёщённая фонарями, она вела в центр сектора. Рядом с лампами фонарей уже висели соломенные фигурки. Вдоль дороги — мелкие сугробы. Искусственный снег. И пластиковые цветы.

Чем дальше от главной дороги и ближе к строениям, тем тусклее становился свет. И гуще тень. Та, далее, рассеивалась подле окон. Имитация тёплой светлой ночи.

Под окнами тянулись рельсы. По ним всегда шли разные вагончики. Новогодние сани. Сани на масленницу. Вагон, повторяющий те, в которых солдаты возвращались с фронта… Каким бы вагон ни был, он поднимался по путям вверх, на другие уровни. Там людей ждали новые развлечения. И красивые виды.

Всё это в совокупности обеспечивало идеальную атмосферу праздника. Сектор пытался повторять природные условия, но, судя по отзывам людей, вместо этого создавал что-то своё. Особое. Неповторимое. Уютное. Впрочем, это не столь важно. Главное, что люди любили это. Любят ли теперь?

— Слушай, Ция, эт что, ты уже всё тут поменять успела? Вот эт сани!

Спина мальчика вытянулась, чтобы глаза могли увидеть больше.

— Верно. Пусть масленница и прошла, я решила, что люди будут рады отметить её снова. Здесь. Кроме того, пасха наступит не скоро.

Мария нахмурилась.

Низкий робот с баком за спиной распылял снег по дорожкам. Рядом, у передвижного ларька подготавливал запасы массивный мобильный повар. Весьма скудные.

— Тут? Правда? — удивлялся Юрий. — Мы когда сперва здесь шли думали, что тут танки ездют новые.

В отличие от брата, сестра была задумчива.

— Это потому что тут про день победы было. Цветы у окошек, танчик. Странненько…

— Насколько я могу понять, вы хотите высказать догадку.

— Ну, да. Я просто вспомнила… Война ведь началась в день победы, когда все праздновали. А ты это убираешь почему-то.

Девочка оказалась наблюдательна для своего возраста. Если судить по информации из баз данных.

— Вы правы. Декорации с того дня так и не изменились. Убрав их и заменив я стремилась уменьшить количество плохих воспоминаний у людей. Грусти. Горя.

— Понятно…

Судя по реакции Марии, этот ответ не разрешил беспокоящий её вопрос. Увлечённая им, она не обращала внимания на то, что Дезоляция так и не вернула её на плечи оболочки. Стоит уведомить пользователя.

— Прошу прощения, но вы до сих пор в моих объятиях, Мария. Вы ещё желаете сидеть на плечах оболочки?

Вопрос остался без ответа.

— Знаешь, я думаю о том, что ты мне говорила… У тебя ведь есть мечта. Ты сама о ней говорила.

— Вы имеете ввиду цель? Обеспечить счастье людей.

— Да, она самая. Только получается, это твоя мечта. Даже о том, чтобы грустно не было думаешь. Я б вот не догадалась.

— Полагаю, вы хотите узнать, почему я не отразила это в композиции?

— Да, — кивок.

Тем временем Юрий лёг на Соломинку. Положил голову на руки. Взгляд — вверх. Смешок.

— Я, кажись, знаю, почему, — весело и протяжно сказал он.

И Мария, и оболочка обернулись к мальчику.

— Как? — уже сестра удивлялась.

— Мелодия — и есть мечта Дизы. — щелчок пальцев.