Пуза не было только у того, кто меня остановил. А были хищный загнутый нос, пронзительный умный взгляд и твёрдый подбородок человека, не привыкшего, чтобы ему отказывали.

— Видел твою эскападу с Алехандро, новичок, — сказал он, глядя немного в сторону от меня, и цедя слова так, словно за каждое он заплатил полновесной монетой. — Неплохо.

— Э... Спасибо, сэр.

Может показаться странным, но этот человек — я имею в виду, ну, обычный человек — без рогов, клыков и тому подобного, — показался мне гораздо страшнее, и куда более опасным, чем краснокожий рогатый демон.

— Очень хочется узнать, что ты умеешь ещё, кроме как оскорблять убийц.

— Ну, на самом-то деле, я... Вы сказали, убийц?

— Как, ты не знал, что Алехандро — лицензированный убийца? — крылья горбатого носа хищно раздулись.

— Да нет, конечно же, знал. Просто забыл. С кем не бывает...

— Неплохой способ сделать себе имя, новичок, — меня немножко нервировала его манера говорить в сторону от собеседника, но привередничать я не стал. Как я уже упоминал, я Безумный, а не Тупой. — И теперь мне интересно, на что ты способен ещё, — на этот раз я решил подождать молча. Кажется, на смертный приговор я себе и так уже наговорил. — Поэтому приглашаю тебя сыграть в карты.

— Э... Что?

— Сыграй с нами, новичок, — когда незнакомец раздвинул губы в улыбке, мне показалось, что зубов у него во рту больше, чем у акулы. — Некоторые считают: чтобы получше узнать человека, нужно крепко пожать ему руку и заглянуть в глаза... Я же предпочитаю карты. Ничто так не проявляет характер, как игра в старый добрый драконий покер.

— На самом деле, я...

— Сыграй, малыш, — это сказал другой "макаронник", с толстым пузом, очень добрыми глазами и выставленным напоказ пистолетом. — Никто не отказывает папе Коломбо.

— Ладно, хорошо... — что-то в тоне толстяка меня убедило. — Только видите ли, сэр... Я пришел сюда с девушкой. И как раз сейчас несу ей молочный коктейль. Нехорошо заставлять даму ждать, вы не находите?

— Понимаю, — кивнул папа Коломбо. И посмотрел на толстяка с пистолетом.

— Вот что мы сделаем, дружок, — грузно поднявшись, толстяк оправил свой яркий клетчатый костюм, а потом положил руку мне на плечо. Я присел. — Мы вместе пойдём к твоей девушке и пригласим её за наш столик, идёт?

Судя по всему, выбора у меня не было. Так что я просто кивнул, и мы пошли.

По пути я размышлял о том, что нарушил практически все указания Лолиты. И даже фантазировать не хочу о том, что она на это скажет.

Когда мой сопровождающий увидел Лолу, то придержав меня за плечо, остановился.

Моя спутница выглядела очень внушительно. Она сидела, вытянув длиннющие ноги в проход и сложив руки на груди. Все, кто хотел пройти мимо, очень быстро понимали, что перешагивать через её вытянутые ноги — совсем не вариант, и предпринимали обходной манёвр.

Так что Лолита сидела в гордом, никем не нарушаемом одиночестве. Время от времени она оглядывала публику, как бы поверх голов, ни на ком не задерживаясь надолго, и со стороны могло показаться, что девушка просто отдыхает, наслаждаясь лицезрением пёстрой публики.

Но я-то её уже немножко знал, и по некоторым признакам понял, что сейчас охранница больше всего напоминает сжатую до предела пружину.

На самом деле её поза, внешне расслабленная, походила на боевую стойку: ноги могли оттолкнуться от пола в любой миг, а пальцы левой руки слегка подрагивали в опасной близости от рукояти меча.

Лицо её, настолько неподвижное, что напоминало каменную фреску, было бледным, от чего макияж выделялся резкими яркими мазками, как боевая раскраска. И выглядело это устрашающе.

— П-сс.. — позвал толстяк. Я слышал его жаркое натужное дыхание на своей шее, а спиной чувствовал напор его толстого живота.

— Что такое? — спросил я, остановившись по велению тяжелой руки у себя на плече.

— Ты, часом, ничего не перепутал? — спросил толстяк, когда я слегка развернул к нему голову. — Я думал, речь идёт о девушке.

— Ну да. Я и говорил о девушке.

— ВОТ ОБ ЭТОЙ девушке?

К этому времени Лолита нас заметила, и каменное выражение у неё на лице буквально смыло облегчением.

— Оторва! — она поднялась во весь свой великолепный рост. — Я уже думала объявлять тебя в розыск.

В первый миг я не нашелся, что сказать — просто потому, что раньше Лолита не позволяла себе шутить. Никогда. Но быстро пришел в себя. Юмор — это тоже защитная реакция, и уж лучше так, чем рвать и метать, верно я говорю?