Когда поднялись, ее подозвала к себе нудук.

— Смотри и учись, — приказала.

Женщина села на колени. Погрузила руки в песок. Прикрыла глаза. Забормотала что-то неразборчиво, и волна ветра понеслась вперед, собирая песок в желто-темную массу.

— Хай-р-ра! — нараспев громко крикнула нудук.

— Ра-ра, — вернулось гулом ветра от барханов. Взметнулось стеной, закрывая солнце.

Анди видела больше остальных. Видела, как ветер меняет мир. Как песок встает мутной завесой, ограждая их путь. Как лопается пространство, но песок не дает прорваться чуждому, вставая между ними и тенями, что скользили за песчаной занавесью.

— Вперед! — махнула нудук в желтую муть слоистого воздуха.

— Господи, сохрани и защити, — затрясся Жарк, делая взмахи руками, точно пытаясь отогнать от себя мух.

— Твое махание их лишь разозлит, — проникновенно заметил Орикс, объезжая притормозившего слугу и первым скрываясь в мути прохода.

— Да, что же это делается?! Клятые троглоды! — в сердцах воскликнул Жарк, поймал недовольный взгляд сопровождающего, похолодел — а вдруг тот понимает на аргосском? И торопливо добавил: — Я имел в виду: клянусь, лучшие троглоды на свете.

Его обдали волной насмешливого презрения. Поторопили жестом.

— После вас, — попробовал проявить вежливость Жарк.

Наткнулся на вздернутую бровь, ледяной взгляд, нервно сглотнул и поспешил согласиться:

— Раз вы настаиваете…

И пнул верблюда в бока.

Торопливо, стараясь не смотреть по сторонам и пригибая голову, догнал Орикса.

— Что ты имел в виду? Кого разозлит? — спросил он испуганным шепотом.

— Тех, кто хочет тебя сожрать, — и наемник ткнул в темную тень, скользнувшую по той стороне завесы.

Жарк снова забормотал молитву, дернул было рукой изобразить отгоняющих темных духов жест, но вспомнил о предупреждении и вцепился руками в поводья.

— Это ненадолго, — утешил сам себя, представляя, как еще немного, и он ступит на цивилизованную землю Валии.

Жарк ехал, вцепившись взглядом в спину Орикса. По сторонам он старался не смотреть, ужас от страха так сковал тело, что еще чуть-чуть и опозориться можно! И перед кем?! Перед сущими дикарями. Так что спина наемника сейчас казалась островком спокойствия, вдобавок внутри тлела надежда, что в случае прорыва, твари первыми сожрут самых опасных… С посохами и кинжалами. Ну а потом уже самого вкусного… Если догонят.

Под ногами серыми, точно больными клочками заскользил туман. На этих странных сквозьпустынных путях все было не так. Вымораживающе холодно, оглушающе тихо и жуть как страшно — за желтой мутью скользила смерть.

Одно радовало — было довольно светло. Рассеянный свет проникал откуда-то сверху, пожирая тени, и фигуры каравана казались вырезанными из бумаги. Впрочем, свет был на всех путях. Маги выдвигали гипотезу о преломлении солнечного света, каким-то образом попадавшего в разрыв пространства. Дальше шли столь мудреные термины, что Жарк, открывший было страницу учебника, поспешил его захлопнуть, пока мозги не сломались от сложной науки. Ему было достаточно знать, что свет на путях есть и точка.

Но вот тишина… Даже собственного сопения не слышно. И звук шагов верблюдов куда-то девается, точно проваливается под землю.

— Как думаешь, что будет с мужиками, которых притащили троглоды? — поинтересовался, не выдержав молчания, Жарк, обращаясь к наемнику.

Говорить внезапно оказалось непросто. Голос будто вяз в невидимой пленке, а потом вдруг, прорвавшись, разлетелся по всему каравану, словно Жарк подбежал к каждому и задал вопрос прямо в лицо. Еще и на бальярском. И без имени. Наверняка все решили, что Жарк спросил именно его. Вдобавок на «ты».

Крупная капля холодного пота поползла по лицу. Сердце отчаянно заколотилось, а между лопаток зачесалось, точно туда уже воткнулось, уча вежливости, навершие посоха.

— Ты о познавших гнев Матери? — донеслось из-за спины. Слуга подпрыгнул, обернулся, встретился с взглядом черных — маслинами — глаз над платком, в которых явственно читалась насмешка. Троглод был тем самым, кто давеча первым попался Жарку. И, естественно, он был с посохом в руках.

— Я о пленных, — смиренно подтвердил Жарк, остро жалея, что вчера позволил себе лишнего. Голова гудела, во рту пересохло, а свою флягу он выхлебал почти сразу. И мозги соображали не очень хорошо…

— Мы их подобрали, когда шли за вами, — подала голос нудук.

Жарк потряс головой. В нее, бедную, никак не укладывалось, почему он столь ясно слышит женщину, хотя та находится в десяти верблюдах от него.

— Так это те, кто нас преследовал от Нурсовых врат, — с досадой произнес Ирлан, добавляя: — Надо было допросить. Хоть узнали бы, что им нужно.

— Мы допросим, — предложил один из троглодов.

Жарк нервно сглотнул, в красках представляя себя допрос от обладателя посоха и совершенно дикарского взгляда на ценность жизни.