А свадьба у них обязательно будет или он не хозяин своего слова.

— Я найду выход, — прошептал горячо, исследуя каждый кусочек соблазнительного тела.

Поймал губами стон, входя осторожно. Замер, давая привыкнуть, но его дикарка и не думала останавливаться. Двинулась сама, провоцируя на дикий, изматывающий темп, легко подстраиваясь под его движения, раскрываясь, доводя себя и его до пика, чтобы потом затихнуть, удовлетворенно вздохнув, на его груди.

Анди тихонько выскользнула из палатки. Солнце стояло уже высоко, но лагерь только-только начал просыпаться.

Она поправила рубашку, затянула шарф на поясе. Наряд прошлой ночи годился лишь для празднеств. Так что сейчас на ней были привычные широкие штаны и длинная, подпоясанная шарфом рубашка.

Анди расправила плечи. Обвела взглядом окрестности, точно видя их впервые. Впрочем, так оно и было. Сегодня ночью она родилась дважды. Сначала как дар-дук, а потом как женщина. Возможно, и трижды — внутри нее уже могла зарождаться новая жизнь. И знакомые пески сегодня виделись иначе.

Ее мужчина. Ее племя. Ее пустыня.

Кивнула сумрачному наемнику, с теплотой посмотрела на спящего прямо на песке Жарка.

— Ох!

Черная тень метнулась под ноги, закрутилась, сбивая, и Анди едва устояла на ногах, чтобы через мгновение рухнуть под дружеской атакой Лазури и Пламени.

Все же кое-что не изменилось.

Дерхи требовательно ластились, покушались на уши, ставя лапы на плечи, и пытались вылизать с ног до головы. Они явно заждались позднего завтрака, а ведь кому-то вчера досталось прилично свежего и запеченного мяса. Троглоды буквально боготворили волшебных зверей, считая честью разделить с ними трапезу. А ведь кусочек с каждой тарелки… Анди была уверена, что дерхи сутки есть не станут, но она ошибалась.

— Иду-иду, — проворчала, поднимаясь, отряхивая песок и стирая слюну.

И тут Ночь жалобно застонала. Опустила морду. Постояла, покачиваясь, и рухнула на песок.

— Ночь! — с тревогой крикнула девушка, бросаясь к любимице. Приподняла голову, уложила к себе на колени. Дотронулась до сухого носа. С тревогой ощупала морду.

Орикс уже вытаскивал из палатки полуодетого Ирлана. Тот лишних вопросов задавать не стал, перейдя сразу к делу:

— Ее тошнило? Нет? Не похоже на отравление.

— Они столько сожрали вчера, — мрачно доложил Орикс.

— Хм, живот мягкий. Боюсь, дело сложнее. Надо срочно доставить ее в Аргос.

Анди встретила напряженно-вопросительный взгляд Ирлана, обвела взглядом собравшихся вокруг троглодов, посмотрела испытывающе на стоящую рядом нудук.

— Иди, милая, без тревоги в сердце, — улыбнулась ей женщина, — пустыня столько лет тебя ждала, подождет еще.

— Спасибо! — Анди поднялась, порывисто прижалась к нудук, ощущая сколь суха и тонка ее фигура.

— Я открою вам короткий путь до Валии. Собирайтесь. К вечеру уже будете там.

— Но это невозможно, до Валии три дня пути, — возмутился наемник и прикусил язык под насмешливым взглядом нудук.

— Доченька, ты надолго? — мама расстроенно собирала вещи.

Анди пожала плечами. Кто знает. Возможно, ей придется задержаться. Надо будет проследить, чтобы Ночь поправилась, а еще найти дерхам нового хозяина.

— Там так холодно, — сокрушалась женщина, укладывая наряды, — говорят, что кровь аргосцев холодна, как их погода.

Анди вспомнила прошлую ночь, сладко потянулась. Она бы так не сказала. Хотя, может, ей достался неправильный аргосец.

— Я положу фиников, сыра и пирога с козлятиной. Твой мужчина… Не похоже, чтобы у него было много верблюдов. Возьми побольше золота. Вдруг ему нечем будет тебя кормить?

— Мама! — возмутилась Анди.

— Ты хоть что-то про него знаешь? — насмешливо поинтересовалась мама.

— Он за меня столько отдал, когда выкупал из рабства, — поделилась Анди, — так что деньги у него есть, только тратит он их…

И она вздохнула, вспоминая все чудачества Ирлана. Даже женскую одежду Жарку и себе он купил новую, вместо того чтобы взять ношенную подешевле.

— Вот-вот, — закивала троглодка, — так что лучше надень на себя еще одну цепочку. И вот этот браслет. Только прячь под одеждой. Помни, эти холоднокровные ужасные ворюги.

Из лагеря они вышли в полдень в сопровождении нудук и десятка воинов.

Подъем из каньона обнаружился совсем рядом, и все спешились, чтобы вести животных в поводу по узкой тропинке. Ночь пришла в себя, но была сонной и вялой. Анди разрывалась между ней и верблюдом, которого вела в поводу, и потому то и дело оглядывалась назад, на корзину, притороченную к боку идущего следом верблюда.