— Не все туда уходят, — возразила Анди, добавляя: — Кто-то станет песком.

Зачерпнула пригоршню, пропустила сквозь пальцы. Падающие песчинки заиграли в свете костра.

— Я лучше на небо, –заявил Жарк, отодвигаясь от троглодки, — чем в вашей пустыне носиться безмозглым песком.

— Это честь, — вступилась за свою богиню девушка.

— Конечно-конечно, — с кислым выражением согласился слуга, ни разу не поверив.

Анди с закаменевшим лицом встала, забрала котелок с остатками еды и направилась в сторону ближайшего бархана.

— Что это она? — заволновался Жарк, которому от брошенного на него взгляда девушки стало не по себе, и в голове зароились подозрения.

— Пошла умилостивить пустыню, чтобы она не прогневалась на твои слова и не наслала на нас погибель, — пояснил Орикс, невозмутимо потягивая чай.

Жарк побледнел.

— А может наслать? — заинтересовался Ирлан. Он нисколько не волновался насчет Анди и гнева богини, а вот послушать об опасностях пустыни было полезно.

— Попадал я пару раз в песчаную бурю, — с видом бывалого начал рассказывать наемник, — последний раз думал заживо похоронит. Не видно не зги. Все вокруг желто-серо. Ветер воет — страсть. Песок лезет в рот, в нос — только тряпкой и спасаешься. А по коже сечет, зараза, точно острыми колючками, а не песком кидается.

Помолчали. Потом Жарк нервно спросил:

— Не слишком ли она долго?

Орикс с сожалением заглянул в пустую кружку, вытряс последние капли на песок, убрал в сумку.

— Если сочтет, что объедков нашего ужина недостаточно, может и жертву принести. Зверя там или человека. А вообще здесь уважают головы. Причем отрезать надо обязательно у живого, после вытащить язык, мелко порезать, обвалять в золе и съесть — тогда к тебе перейдет сила и удача убитого. Тело надлежит сжечь, пепел развеять по пескам, чтобы мертвец тебя потом не тревожил, ну а головы сушат и вешают в жилищах. Говорят, помогает от темных духов и приманивает удачу.

— Прям отрезают и вешают? — с придыханием спросил Жарк. Оглянулся, точно троглодка уже стояла у него за спиной с ножом в руке. Пробормотал: — Ножи-то все на месте.

Орикс поманил его к себе, а когда слуга наклонился, произнес, понизив голос до сокровенного шепота:

— Троглоды и голыми руками могут оторвать.

Жарк отшатнулся, свалился с тюка, на котором сидел, угодил ногой в костер, зашипел, выдергивая пострадавшую конечность, оглянулся и завопил — за спиной темным призраком стояла Анди. Девушка удивленно вскинула брови, холодно посмотрела на хватающего ртом воздух слугу и перевела взгляд на Ирлана:

— Идем. Ты же хотел лечиться?

Ирлан с сомнением глянул на стоящую за кругом света темноту. Удалятся от костра не хотелось, но сам согласился, отказ теперь будет выглядеть трусостью.

— Хозяин, — жалобно проговорил Жарк, смотря полным сочувствия взглядом, точно на смерть провожал.

— Все в порядке, Жарклан. Не волнуйся. Пески меня не убьют.

Проклятие его убережет, чтобы потом самолично убить в назначенный срок.

Анди запалила самодельный факел, воткнула его на вершине бархана, указала на разровненную площадку:

— Раздевайся и ложись.

Ирлан поежился.

— Полностью? — уточнил обреченно. Того, что Анди ему навредит он не боялся, но остывающий песок в качестве постели его не привлекал.

— Полностью, — подтвердила девушка.

Ирлан слышал о том, что многие племена спокойно относятся к наготе, но одно дело слышать и совсем другое — оголяться в присутствии девицы. Матушка бы уже пребывала в предынфарктном состоянии.

— Отвернулась бы, — проворчал, берясь за завязки брюк.

Троглодка фыркнула, но отвернулась.

Ирлан одним движением стянул брюки с портками, улегся на оказавшийся неожиданно теплым песок, прикрыл причинное место рубашкой.

Единственный факел больше чадил, чем давал свет, и в отбрасываемых тенях лицо девушки казалось темным — только глаза блестели.

Она обошла его по кругу, что-то шепча, потом положила горячую ладонь на лоб Ирлану и приказала:

— Спи.

Сон навалился неожиданно, точно по голове ударили, последней мыслью было: «Что-то в ней есть… загадочное».

— Она его не убьет? — в третий раз поинтересовался Жарк, с содроганием прислушиваясь к доносившемуся с бархана пению. Умаявшиеся за день дерхи дрыхли около костра, двугорбыми тенями застыли верблюды, шумно вздыхали во сне мулы, уютно трещали поленья в огне.

— Ишь, как выводит, — с неодобрением проворчал Жарк и бросил с упреком наемнику: — Ты-то должен понимать, что она поет!

— Я похож на троглода? — вздернул брови Орикс.

Жарк оглядел лысую, в шрамах голову наемника и вынужден был признать, что нет. Но досада никуда не делась, а беспокойство о хозяине лишь возросло. Как он посмотрит в глаза матушке Ирлана, если не убережет ее сына?!