Спина мгновенно покрылась холодным потом и, проклиная себя за глупость, он взлетел на второй этаж, рванул дверь комнаты рабыни, выдохнул. На кровати, раскинув руки, открыв рот и издавая рулады храпа, не спал — бессовестно дрых Жарк.

И это в то время — начал закипать Ирлан — когда салгас прислал своего человека в город, а генерал решил проявить служебное рвение?

Подошел, бесцеремонно дернул за ногу. Жарк дрыгнул конечностью в ответ, но просыпаться и не думал.

Ирлан выругался. Безрезультатно потормошил слугу.

Потом наклонился, проорал на ухо:

— Пирог горит!

Увернулся от подскочившего Жарка. Полюбовался на мутные глаза, заспанное лицо и открытый рот слуги.

— Завтрак проспал, — уведомил.

Жарк захлопнул рот, посмотрел более осознанно. Потянулся так сладко, что Ирлан ощутил зависть. Бросил опасливый взгляд на соседнюю кровать. Убедился, что та пуста и промурлыкал, излучая довольство:

— Вы не поверите, хозяин, спал как младенец. Давно так не высыпался.

Ирлан посмотрел на счастливого слугу. В голове занозой мелькнула мысль, что он мог бы так же сладко выспаться, если бы некоторые не вломились ночью в комнату… Нет решено, больше он одалживать рабыню не будет. Самому нужна.

Судьбу Ирлан решил не искушать, а перепоручить другим.

— Вот здесь, — развернул список перед хозяином таверны, — то, что нам требуется. Здесь, — кошелек весомо упал на прилавок, — оплата.

— Хорошо, — бывший моряк просмотрел список, крикнул сыновей, раздал указания, и мальчишки умчались с поручениями, а Турук тяжело посмотрел на Ирлана.

— Я здесь уже пятнадцать лет на приколе. Старший по росту догнал. За эти годы всякое бывало. Местные… Диковаты. Но добро помнят. Я младшего с вами отправлю. Он проводит к матери жены. Скроетесь там до вечера, а на закате пришлю человека — выведет из города.

Ирлан воспринял идею с неохотой и недоверием. Ему казалось, что это недопонимание, что его приняли за другого — мало ли аргосцев в Бальяре? Что надо встретиться и все разъяснить, но серьезный взгляд Турука, как и убеждение, что такой человек не станет попусту паниковать, останавливали.

— Бальяра, — бросил в сердцах, подведя итог сомнениям. Здесь могло случиться все: от личной мести до самодурства. И порой даже звон монет не пересиливал зов горячей крови, а потому… Он поблагодарил за помощь и отправился извещать остальных.

— Правильно, — одобрил Орикс, который не переставал бросать напряженные взгляды в окно.

— К теще этого дикаря? — недовольно проворчал Жарк, а Анди как обычно промолчала. Ирлан подождал — ему хотелось услышать ее голос. По-хорошему, надо было спросить, не злится ли она на самовольно улегшегося в ее комнате слугу? Извиниться. Поблагодарить за лечение. Но лезть с прямым вопросом показалось неудобно, а повода завязать разговор ему, естественно, не дали.

«Пески говорят лишь тогда, когда им есть, что сказать», — вспомнилась фраза из записок Большенога. Что же он постарается предоставить ей шанс высказаться…

— Выдвигаемся прямо сейчас, — оборвал так и не начавшуюся дискуссию Ирлан.

Ехали не долго и такими задворками, что все предпочли передвигаться верхом, чем месить грязь. Даже дерхи не сходили с повозок, брезгливо морща нос и отворачиваясь от выпрыгивающих из-под колес кур, пусть перья и соблазнительно взметались в воздух.

Домик, куда их привели, был ветх, как и его хозяйка, но вокруг раскинулся просторный сад, на ветках покачивались мохнатые розовые персики, на ограде темнели виноградные кисти, а в тени деревьев был накрыт стол.

— Сын еще на рассвете гонца прислал, чтобы вас ждала, — ответила на немой вопрос Ирлана госпожа Заньяра и махнула в сторону сарая: — Там вода — освежитесь. Звери пусть в саду побудут. Не думаю, что их заинтересует мой огород.

Огород дерхов не заинтересовал, а вот местные кошки даже очень. Загнав хвостатых на забор и убедившись, что шипящий противник ретировался, дерхи довольно разлеглись на траве.

— Пойду-ка я прогуляюсь, осмотрюсь, — решил Орикс. Ирлан одобрительно кивнул.

Наемник вышел на знойную улицу, обмотал платок вокруг головы, прикрыв нижнюю часть лица.

Солнце стояло в зените, и город тонул в пекле. Марево дрожало над дорогой. Ветер и тот стих. Духота давила на плечи, по спине потек пот, и Орикс ускорил шаг.

Было пусто — местные предпочитали пережидать жару дома, но ближе к центру город оживал, несмотря на полдень. За квартал слышался шум базара. Под навесами таверн сидели мужчины, попивая финиковый чай и покуривая мидуахи. По улицам проносились с поручениями мальчишки — им жара была не по чем.