Серьги дернулись в ушах Ланна, сверкнув на солнце, его пальцы впились ей в предплечья. Летиция распахнула глаза, не успев отпрянуть.

— Тебя не устраивают мои методы? — зло спросил он. — Их придумали люди гораздо умнее тебя. А может, все дело в том, что в действительности ты совсем не против стать подружкой оборотня?

— Отпусти. Мне больно.

Ланн повиновался не сразу — только когда она медленно и отчетливо повторила приказ. Летиция понимала, что наемник всего один, а оборотней не меньше пяти — шести, знала и то, что на своей территории сражаться предпочтительнее. Доблесть, героизм, честный поединок… все это — пустые слова. Ланн не умеет высекать огонь из пальца или швыряться молниями, но в Гильдии посчитали, что он прекрасно обойдется без волшебства, иначе вместо ульцескора прислали бы колдунью.

Летиция смотрела на шрамы на его левой щеке, не подозревая об их происхождении, — они не походили на рубцы от ожогов или любого известного ей оружия, — и убеждала себя, что Ланн страшен, как смертный грех, патологически груб и абсолютно невыносим. Лучше зверь. Лучше вечное одиночество.

Оттолкнув наемника с дороги, Летиция зашагала к двери.

— Нам не обязательно быть врагами, — бросил Ланн ей вслед.

Летиция задержалась на пороге. Глянула на него через плечо.

— Ошибаешься, — сказала она. — Мы уже враги.

Госпожа ди Рейз удалилась в свои покои в надежде отвлечься от мыслей о Ланне с его волками и мирской суеты заодно, но там ее поджидала Вилл. Озорной огонек в глазах подруги не предвещал ничего доброго, а нарядное платье и руки, которые Вилл нарочно прятала за спиной, и вовсе заставили Летицию насторожиться и держаться поближе к выходу на случай внезапного нападения. Девушка хорошо помнила случай, когда кто — то из мальчишек смастерил для Вилл игрушку, стрелявшую струей воды; это было в середине зимы, и камеристка с азартом преследовала Летицию по коридорам поместья, дико хохоча и поливая госпожу ледяной водой. В итоге они выскочили на улицу и около получаса бегали по снегу в домашних туфлях, пока в опасной игрушке не закончилась жидкость. Вилл неделю держали на хлебе и воде, так как Летиция подхватила простуду и сутки пролежала в горячке.

— В чем дело? — осведомилась госпожа ди Рейз. Тактически попятилась к двери. — Что — то произошло?

— Да, — сказала Вилл, широко улыбаясь. — Твой отец просил, чтобы ты надела лучшее платье.

— С какой это радости? — угрюмо отозвалась Летиция. — А сама — то чего вырядилась? Что за спиной прячешь? Покажи руки!

— Да это всего лишь ожерелье, — помрачнела та. — Вот, смотри! — Вилл добавила чуть смущенно: — Нашла у тебя в шкатулке…

Летиция коротко вздохнула, глянула на хрустальное колье в ладони подруги, затем подняла глаза на Вилл. Камеристка явно хотела его себе. Не иначе, как покрасоваться перед Ланном. Вот ведь мерзавец, сердито подумала госпожа ди Рейз, явился непонятно откуда и привез с собой смуту, которая может обернуться раздорами с подругой.

— Не хочу я его, — махнула рукой Летиция, тяжело опускаясь на кровать. — Можешь надеть, если нравится. — Вилл не надо было упрашивать дважды: со счастливой улыбкой она нацепила ожерелье на шею и принялась вертеться перед зеркалом. Самолюбование сопровождалось томными вздохами. — У отца гости? — осмелилась предположить госпожа ди Рейз.

— У тебя, — ответила Вилл. Летиция подносила к губам стакан, когда камеристка продолжила, не отрываясь от зеркала: — К тебе жених приехал.

Летиция, отражавшаяся в зеркале за спиной у подруги, поперхнулась водой, закашлялась; на глазах выступили слезы. Камеристка ограничилась сочувственным взглядом, все еще любуясь обновкой. Теперь Ланн уж точно не отведет от нее глаз! Щеки Вилл красноречиво порозовели, и Летиция по — доброму позавидовала беспечности камеристки. Они с Вилл не говорили о том происшествии в лесу: после обморока у подруги напрочь отшибло память, и Ланн сказал, что лучше ей и впредь оставаться в неведении. Летиция мысленно с ним согласилась — в мире ярких платьев, милых зверушек и пьянящих ароматов оборотням делать нечего.

— Какой еще жених?

— Твой отец говорил о нем за ужином, — объяснила Вилл. — Помнишь, когда в гостях был Коул с сестрой? Он приехал из какого — то городка вблизи Арты и желает видеть тебя.

У меня уже есть нареченный — волк, невесело подумала Летиция. Этому придется встать в очередь. Вслух она спросила:

— И где же он сейчас?

— На поле для крокета. Утверждал, что неплохо играет.

— Все так говорят, — уныло произнесла госпожа ди Рейз.

— Тиша! — возмутилась Вилл, оборачиваясь. — При чем здесь крокет? Иди и посмотри на него! Вдруг понравится? После свадьбы уедешь с ним и будешь жить в богатом доме среди суматохи оживленного города! Там уж побольше развлечений, чем у нас!

— А ты?

— Что я? — растерялась подруга.

— Ты — то что будешь делать? Когда я уеду?

— А я… — Внимание Вилл опять всецело приковало зеркало. — Я выйду замуж за Ланна.

— О, ужас! — воскликнула Летиция. — Храни нас Богиня!

— Что? — обиделась Вилл. — Почему нет?

— Да потому что уши вянут от разговоров о нем. Так и быть, взгляну на этого вашего жениха. Только вот боюсь, ему придется уехать ни с чем, — добавила она уже тише. — Ты идешь?

— А я не помешаю? — смущенно спросила Вилл. — Может, вам лучше побыть наедине? — Летиция встала с кровати и потянула подругу за руку, отрицательно покачав головой. Она нуждается в любой моральной поддержке, даже если Вилл будет просто стоять в сторонке и глазеть на них. — А платье сменить?

— К лешему платье, — сказала госпожа ди Рейз. Меньше всего ей сейчас хотелось разбирать гардероб и переодеваться. — И это сойдет.

На зеленом поле для крокета под жарким полуденным солнцем девушки обнаружили незнакомца, облаченного в скромный темно — серый камзол, брюки для верховой езды и высокие сапоги. Он самовольно взял из кладовки инвентарь для игры и расставил воротца не так, как привыкла Летиция: двое центральных воротец стояли перпендикулярно друг к другу, образовывая так называемую «мышеловку». Сам пришелец стоял к ним спиной, примеряясь молотком к шару. Он предпочел черный шар, как и Коул. Летиция ощутила неприязнь к гостю прежде, чем он обернулся, услышав шаги.