Сейчас, думая о том, что в пропасть падать придётся, наверное, целую вечность, Телобан буквально заставил себя быть осторожнее. Как не хотелось ему оказаться на поверхности как можно скорее, всё же следовало быть осмотрительнее. Между тем поток дующего спереди воздуха стал сильнее. Телобан принюхался. Внимательному путнику запах мог довольно точно сообщить, под какой из частей города он находится. Обычно в разных частях Завораша царили непохожие друг на друга запахи: ароматы моря и соли в районе порта, рыбная вонь в районе морского рынка, запах пряностей и сжигаемых благовоний в храмовом квартале, тяжёлый дух, источаемый кучами разлагающегося мусора в квартале бедняков. Телобан осторожно втянул в себя воздух, стараясь мысленно «отсечь» запах канализации, который, к сожалению, никуда не делся.

Странный шум больше не повторялся. Вокруг вообще не было никаких звуков, кроме тех, что издавал сам Телобан. Было немного странным, что все вокруг хранит такую тишину. Здесь, как и в других частях катакомб, постоянно должна была осыпаться кладка; если где-то неподалёку была влажность, то она должна была собираться в капли, и те, срываясь вниз, разбивались бы о камни с характерным звуком. В любой части тоннелей, где побывал Телобан, процветала жизнь: от крохотных насекомых до крыс размером с кошку. Все они, каждый в своей мере, издавали звуки. И, наконец, сквозняк. Им тянуло уже достаточно ощутимо, и Телобан ожидал услышать гудение воздуха. Однако не было и этого.

Если бы он сейчас замер и задержал дыхание, мир вокруг перестал бы существовать. Его и так же не было — в кромешной темноте вокруг могло находиться что угодно, в том числе и нечто неожиданное. А теперь, когда отсутствовали и звуки, пустота вокруг приобрела полноту, став величиной, возведённой в абсолют.

Ещё некоторое время Телобан прислушивался: одна рука лежит на сырых камнях стены, чтобы не потерять направление, другая вытянута вперёд. Так он стоял довольно долго, не двигаясь и стараясь не дышать, а затем вновь услышал непонятный звук. Теперь точно — он шёл откуда-то из глубины туннеля.

Что ж, был лишь один способ выяснить, что впереди. В этот момент Телобан пожалел, что не обыскал нишу тщательнее — кроме обломка топора в ней мог обнаружиться фонарь и даже масло к нему. Однако возвращаться было уже поздно. Да и шансов на то, что ему могло так повезти, было немного.

Внезапно впереди возник источник света. Поначалу Телобан даже не понял, на что смотрит. Перед ним было крохотное, не больше булавочной головки пятно, словно кто-то зажёг в глубине тоннеля спичку. Спустя удар сердца огонь погас, но Телобан мысленно зафиксировал расположение "спички" и двинулся на свет. К счастью, пол под ногами был сухим и ровным. Не потому ли, что тоннелем пользовались? А огонь впереди — чей-то путеводный знак? А может, это и в самом деле была спичка, с помощью которой другой незадачливый путник пытался осветить себе путь в этом мрачном и пустынном месте?

Огонёк погас, а затем разгорелся вновь. Теперь он стал немного больше, напоминая пятно размытого света.

Скрываться особого смысла не было. Телобан был уверен, что таинственный путник знал о его присутствии.

— Эй, — прокричал он в темноту, — Есть кто-нибудь? Отзовись!

Лучше всего было притвориться несчастным бродягой, заблудившимся в этих мрачных и темных коридорах. Бродяги не опасны, к тому же у них нечего взять — зачем кому-то нападать на такого?

Впереди раздался шорох, мало похожий на вразумительный ответ.

На всякий случай Телобан присел и придвинулся ближе к стене, каждую минуту ожидая услышать над ухом свист стрелы или грохот брошенного ножа. Однако ничего из этого не произошло. Никто не ждал его приближения с оружием в руках. Возможно, впереди вообще никого не было.

И Телобан двинулся дальше, попутно решив, что сыт тоннелями по горло.

По мере приближения, источник света несколько раз появлялся и исчезал. Что это была за странная игра, Телобан не знал, но это лишь добавило ему уверенности разобраться в странном поведении предполагаемого «путника».

Туннель неумолимо сужался. И это была не особенность конструкции, а последствия некого крупного разрушения. Стены покосились, кирпичная кладка обрушилась, демонстрируя углы страной геометрии, как будто Телобан шёл по наклонному тоннелю, который закручивался вокруг собственной оси.

Свет впереди то появлялся, то вновь исчезал. Правда, теперь это происходило не так часто. Сам источник света стал больше, выразительнее. Из крохотного огонька спички, который кто-то держал на уровне груди (так казалось Телобану), прямо на его глазах пламя разрослось в огненный росчерк, напоминающий косой надрез. Или трещину. Очевидно, это и была трещина в стене, за которой находилось хорошо освещённое помещение. Стало понятно и то, почему свет то появляется, то исчезает. Трещина была узкой, и, если отклониться немного в сторону, становилось почти незаметной.

Впереди мог быть выход. Однако Телобан не спешил. Теперь он прислушивался ещё внимательнее, но так и не уловил ни единого звука. Что бы не находилось за стеной, там явно не было ни единой живой души. В любом случае, как уже было сказано, особого выбора у него не было.

… А потом тот, кого называли Манзагеррашу Дагал, глава тайной службы и второй наиболее влиятельный человек после номарха Завораша, — просто перестал быть собой. Он стал… кем-то другим.