– Чего ты пристал к девушке, Моня? Не видишь, она замерзла. Сначала предложи ей для сугрева, а потом разговоры за жизнь начинай.

– Черт! – Стукнул себя по лбу Моня. – Ну, я и дурак.

Он полез в бардачок. Дожидаться, пока на свет явится бутылка, девушка не стала.

– Ребята, я не буду пить.

– Да перестань, за знакомство, – заговорщически подмигнул Моня. – И я с тобой рюмашку хлопну.

– Останови машину, – попросила Ника водителя. – Мне надо.

Бугай усмехнулся. Не снижая скорости, машина проскочила очередной перекресток.

– Не умеешь ты девушку уговаривать, – покачал головой Бугай.

– Это я не умею? Сейчас ты увидишь, как я не умею, – Моня положил тяжелую руку ей на колено. – Нормальная вроде девчонка. Какого… ты ломаешься? Хлопни рюмашку. Типа, все по-другому будет. Давай.

Как бы невзначай парень сжал ее правую руку, лежащую на колене.

– Мальчики, я не буду пить. Настроения нет. Останови машину. К сожалению имени твоего не знаю…

– Как это ты не знаешь? – удивился Моня. – А Бугай, типа, тебе уже не имя?

– Хорошо, пусть будет Бугай, – девушка незаметно убрала левую руку в карман и нащупала рукоять ножа. – Останови машину, я же сказала, мне надо.

В тот момент, когда Ника собралась, было, проявить твердость характера, случилась неожиданность, к которой она оказалась не готова.

– Чё вы с ней возитесь? – раздался над головой прокуренный голос.

Ника и предположить не могла, что на лежаке, за шторкой, мог еще кто-то скрываться!

Девушка так и не успела оглянуться. Крепкие руки сжали ей горло. Вместо того чтобы вынуть нож, она ухватилась за пальцы, сдавившие шею.

– Пусти, – прошипела Ника.

– Легче, Горыныч, – Бугай не отрывал глаз от дороги. – Шею ей не сломай.

– И сломаю. И что? – кряхтя, отозвался Горыныч, с трудом втягивая ее брыкающееся тело на лежак. – Кому на фиг нужна эта лярва?

– Не, ты аккуратней, – хохотнул Моня. – Я мертвяков не люблю… того…

Он что-то говорил – Ника его не слышала. Горыныч навалился на нее, дыша в лицо перегаром. Одной рукой он закрыл ей рот, другой расстегивал брюки. Девушка пинала его в живот, но без замаха удары получались смазанными. Горыныч шумно дышал. Широкой ладони хватило не только на то, чтобы закрыть ей рот – нос он закрыл ей тоже.

Ника всхлипнула и укусила его за руку.

– Сучка драная, – без злобы сказал Горыныч и наотмашь ударил ее по лицу. Голова откинулась в сторону. Она прикусила язык и почувствовала вкус крови. – Еще хочешь? Сейчас добавлю.

Щелчка выброшенного лезвия Горыныч не услышал. Зато от удара ножа, воткнувшегося в правый бок, закричал так, что Ника чуть не оглохла. Девушка не стала ждать, пока он придет в себя: змеей выскользнула из-под тяжелого тела и рухнула на переднее сиденье.

– Сука! У нее нож! Моня, она ранила меня!

Горыныч орал. Суетился Моня, пытаясь перехватить ее руку с окровавленным ножом. Ругался Бугай. Отбиваясь, Ника задела водителю по голове. От неожиданности он нажал на тормоз. Машину повело.

Визг тормозов, крики, ругань, истошный ор – звуки наплыли, разрослись и вдруг стихли – Нику бросило вперед, на лобовое стекло.

Ей показалось, что она открыла глаза минуту спустя. На самом деле времени прошло намного больше.

В глаза заглядывало звездное небо. Дождь закончился, и на небосклон выкатилась луна.

Ника рванулась, думая вскочить на ноги. Удар ногой в живот отбросил ее на землю снова.

– Очнулась, сучка, – удовлетворенно сказал кто-то. – Сейчас получишь по полной. Чуть не зарезала, тварь.

Возразить ей было нечего. Она каталась по земле, хватая ртом воздух.

– Мало тебе? Вижу мало, – еще один удар, в бок, перевернул Нику на другую сторону.

Боли было столько, что она не поместилась внутри. Девушка застонала.

– Вижу, еще добавки просишь. Будет тебе добавка.

Очередной удар подбросил вверх скрюченное тело.

Потом были еще удары. И еще.

Девушка оставалась в сознании. Глотала кровь, пытаясь закрыться руками от непереносимой боли. Но боль находила ее всюду, снова и снова заставляя переворачиваться с боку на бок.

И в тот момент, когда она уже решила, что это последнее, что она сможет выдержать, началось самое страшное.

– По-хорошему не хотела, сучка. Будет тебе по-плохому. Пить она не хотела… Будет тебе пить. Тащи бутылку сюда, Моня.