Сначала девушка услышала скрип тормозов. Потом увидела, как съехала на обочину и остановилась огромная фура.

– Эй, девушка, чего мокнешь под дождем? – Водитель стоял у кабины, широко расставив ноги. – Подвезти, красавица?

Невысокий, крепкий парень, с поднятым воротником кожаной куртки. Он стоял, засунув руки в карманы, и широко улыбался.

И Ника согласно кивнула головой.

В кабине она словно окунулась в тепло, в запах сигарет и мужского пота. На лобовом стекле, там, где водители обычно подвешивали за разные части тела всевозможных зверушек, покачивалась странная штука. Черный круг, в который были вставлены два треугольника. Наверное, там имелся голографический эффект, так как один треугольник казался ближе другого.

– Нравится? – заметив ее интерес, спросил водитель.

– Нравится.

– Мне тоже. Брат с… принес.

– Откуда? – не расслышала она.

– Да, – замялся парень, – есть тут одно местечко.

– Покажешь? – улыбнулась она.

Парень странно на нее посмотрел и промолчал.

Так и не дождавшись ответа, девушка стала разглядывать картинки с многочисленными красавицами, раскинувшихся в таких позах, которые Ника могла представить себе лишь в кабине гинеколога. Она поспешила отвести взгляд, чтобы водителю опять не вздумалось поинтересоваться: "нравится?".

– На дороге что делаешь, да еще в такой дождь?

Каждый раз один и тот же вопрос. Почему она не спрашивает у них: а что, дорогой, везешь ты в своей фуре, и на сколько тугриков это потянет?

– Так получилось, – отмахнулась Ника. Ей лень было выдумать всякие душераздирающие истории, которыми она развлекала водителей поначалу. После промозглой сырости ранней весны, тепло в кабине расслабляло.

– Парень, что ли, бросил? – предложил свою версию водитель.

– Бросил, – легко согласилась она.

– Плюнь.

– Уже.

Монотонно работающие дворники успокаивали. Девушку потянуло в сон. Дорога то забиралась вверх, то заманивала в низину. Омытые дождем, за стеклом мелькали столбы.

– О-па! Какие люди! Бугай, у нас девушка, а ты молчишь! – Из-за шторы, отделяющей сиденья от спальника, как снег на голову свалился еще один парень. Клетчатая рубаха распахнулась до пупа, глаза блестели. Нижняя челюсть, чуть выступающая вперед, придавала его лицу, усыпанному веснушками, грозное выражение. Несмотря на то, что он улыбался.

Парень втиснулся между ней и дверцей, и девушке пришлось подвинуться ближе к водителю. Она посмотрела на попутчика и отвернулась. Он не понравился ей. Особенно беспокоило несоответствие между доброжелательной улыбкой и ледяным взглядом. От таких глаз хотелось бежать.

Девушка доподлинно знала, что произойдет дальше – за время, проведенное в дороге, она повидала всякого. И всяких.

Сначала последует выходная ария Трубадура "Отчего такая девушка, и не моя?". Потом дуэт исполнит русскую народную песню "Выпьем, девушка, где же кружка?". Затем последует антракт с конкретным предложением "а не перепихнуться ли нам за шторкой?", на которое будет получен такой же конкретный ответ.

А закончится все плохо. Финал спектакля зависит целиком и полностью от воспитания главных исполнителей. После кратковременного знакомства "горячее" расставание может пройти безболезненно. Водитель остановит машину и, бросив напоследок "шляются тут всякие", дождется, пока она сойдет на обочину.

Второй вариант не такой безобидный. Основательно облапив ее и натолкнувшись на веский аргумент, прилагающийся к решительному отказу, тоже оставят на дороге. Только приложат чуть больше усилий, чтобы вышвырнуть ее за шкирку. Соответственно и сопроводят вынос тела словами короткими, но произнесенными от души.

Веский аргумент лежал в кармане куртки. Действовал безотказно. Достаточно было нажать на кнопку и вперед выскакивало лезвие. Жаль, что нельзя было выпросить у Василия Петровича автомат, тот самый, тяжесть которого еще помнили ее руки. Ну не положено у нас в стране шастать по дорогам с оружием в руках! Ника не смогла удержаться от искушения вообразить себя стоящей у обочины дороги с автоматом наперевес. Картинка получилась настолько яркой, что девушка не сдержала улыбки.

– Я ж говорю, Бугай, она свой человек! – Тотчас прицепился к ее улыбке парень в клетчатой рубахе. – Компанейская девчонка! У меня тоже такая была. Молчаливая – молчаливая, а в постели такое вытворяла, что…

– Ладно тебе, Моня, – обернулся водитель, – девушку смущаешь.

– Какую девушку? Вот эту? Эта девушка сама, кого хочешь, смутит. Правду я говорю? – Моня подмигнул ей левым глазом.

Девушка молчала, не отрывая глаз от лобового стекла. Дворники мерно отсчитывали время.

– А не страшно бродить по дорогам одной? Типа, не обижают? – Моня положил руку на сиденье, потом обнял Нику за плечи.

Она шумно вздохнула. Пора действовать. Незачем доводить озабоченных мужиков до белого каления.