Тринка встретила меня у подъезда дома, помогла занести внутрь вещи. Резиденция была устроена в красивом двухэтажном здании, бывшем ранее офисом какой-то почившей в бозе фирмы. Поскольку резидент в резиденции должен был жить и принимать гостей, в здании быстро провели необходимый ремонт. Теперь тут было две ванных комнаты, две кухни, шесть спален, гостиная и два кабинета для переговоров. Я припомнила печи, которые нам — студентам из другого мира, пришлось на одной из практик топить углем, который мы сами же рано поутру и набирали в ближайшем карьере, и улыбнулась про себя. Для земных туристов тут поистине райские условия.

Я заняла пока одну из жилых комнат на втором этаже, позаботившись о том, чтобы дверь в нее запиралась на замок. Свои вещи разложила по полочкам в шкафу, запустила купленный по перечню необходимого оборудования ноутбук, открыла окно. Середина марта радовала ясной погодой, но расположенный на окраине города химзавод дымил так, что свежести в ворвавшемся в окно воздухе я не почувствовала. Закрыв ставни, я переоделась и плюхнулась на кровать с ноутбуком на коленях.

С некоторых пор мне предписывалось следить за политической обстановкой в стране и в мире.

Снежный мир вот уже восемь лет жил спокойно, все в нем шло своим чередом. Белый мир кипел открытиями и инновациями, там помнили только одну Войну, ту самую, в которой едва не сгорела вся Вселенная. Земля же была похожа на растревоженный улей жутко злых пчел. Я читала хроники на русском языке и смотрела новости на всех языках мира — переводчик давал мне такую возможность, и чувствовала, как седеют на моей голове волосы.

Война в Азии. Убийство правителя одной из стран.

Теракты по всей Европе.

Государственный переворот в одном из самых, казалось бы, политически стабильных государств мира.

Датированный днем моего прибытия на Землю выпуск мировых новостей содержал интервью с президентом одной из развитых стран.

«Мир стоит на пороге войны, и наша страна готова, если требуется, переступить этот порог», — сказал он.

Что станет с миром, когда люди узнают, что их планета давно уже не их? Мне оставалось только надеяться, что фильмы вроде «Людей в черном» не прошли даром, и весть о колонии инопланетян на территории страны будет воспринята без паники.

Но в резиденты, конечно, можно было выбрать и кого-то посимпатичнее. Все-таки рептилия со странными глазами — не лучший вариант для мира, где любое отличие приравнивается к уродству.

Тринка приготовила обед сама. В фартуке, повязанном на тонкой талии, она казалась еще страннее, но я не стала ей ничего говорить. Хочет приобщиться к культуре? Пусть приобщается.

Мы уселись за стол, взялись за вилки, и тогда она заговорила.

— Аргента написал мне на почту электронное письмо, которое я только что прочла. В нем говорится о том, что с вас, то есть, с демонокровных носителей, сняли пластыри с ингибитором, это правда?

— Да, — не сумев сдержать легкого злорадства в голосе, сказала я. — Совет счел нас безопасными и разрешил больше не принимать лекарства. Какие-то проблемы?

— Никаких, — сказала рептилия, опуская взгляд в тарелку. — Мне просто нужно было спросить у тебя. Хочу, чтобы ты знала: я не одобряю решения Совета, потому что знаю, на что способны демоны. Но я расспросила про этот ингибитор. Он накапливался у вас в крови, так что некоторое время он еще будет действовать. И таким образом, пока что я в безопасности.

Об этом я знала — иначе Аргента просто не разрешил бы мне находиться со своей ненаглядной Тринкой рядом. Он и так рвал и метал, когда я ему рассказала. Говорил о том, что слишком хорошо помнит эффект, который оказали на него в свое время узы смирения и покорности, угрожал отзывом моего назначения. И только слова вампира о том, что Совет принимал решение о моей кандидатуре, уже зная все это, заставили его замолчать.

Когда действие ингибитора закончится, нас снова вызовут в Совет. И тогда все станет совершенно иначе.

— Ты практикуешь русский? — спросила я у рептилии, доедая котлетку.

Тринка кивнула.

— Да, мне нужна практика для того, чтобы во время встречи с высокопоставленными лицами государства говорить с ними на их родном языке.

Я покачала головой.

— Тогда говори не так сложно. Мы не строим в обычной речи такие длинные предложения.

— Такова особенность моего мышления, — сказала она, и я не стала больше ничего говорить.

После обеда я вернулась к себе в комнату и провела там остаток дня. У нас с Тринкой были планы только на вечер пятницы, так что в моем распоряжении оставались целые сутки. Я провела их, составляя пошаговый план действий — то есть, корректируя тот, что наметила для себя первоначально.