Дверь открылась, и я, не поднимаясь с софы, посмотрела на Вестмара, что, пройдя мимо, сел за широкий дубовый стол. За последние годы мы сильно отдалились друг от друга, да и Король вдруг начал покрываться тенями недоверия и тайнами, которые держал в узде глубины своей души. Мы больше не могли быть друг с другом честными, но по привычке держались рядом, чувствуя при этом холодную стену, разделяющую наш единый мир на две части.

— Этот ребенок… — тихо произнесла я, более не задавая вопросов о внезапном появлении малыша в замке, — Вестмар упрямо игнорировал это всеобщее удивление. — От кого он?

Уставившись в бумаги, Король ответил мне, не поднимая глаз:

— От нагини.

— Я и без тебя вижу, что у ребенка хвост. Ты ведь ни разу не был в Империи!

— Она была проездом в столице. Красивая. Случайная связь, — отчеканил он ровным спокойным голосом, как если бы заранее заучил все ответы. — Мне нужно работать, Кейсия.

— Конечно, но тебе ведь ничего не стоит развеять сомнения своих поданных. Ты ничего не объяснил…Попросту вышел с этим ребенком на руках одним утром и…

— Кейсия.

— Нет! Не говори со мной подобным тоном. Представь, какого сейчас Шае! Вы лишь недавно поженились, а у тебя уже появился другой ребенок от любовницы — это ведь сродни тому, как если бы ты громогласно не признал её Королевой!

— Я люблю своих детей и признаю свою жену, пускай она и была мне навязана.

— Только…признаешь?

— Да. Я не люблю её. Но развестись по закону не могу.

Закусив губу, я вновь села на софу, бросив на стол тонкую книжку. Во все времена находились бастарды, и люди не считали подобное грехом, поскольку связи Королей с другими женщинами сохраняли правящий род, внутри которого постоянно происходили междоусобицы. Но в столь молодом возрасте заявить о втором ребенке, рожденном вне брака…

— Та нагиня…Ваша связь действительно была случайной? Ты не любил её?

Он промолчал, но я отчетливо видела, как сильно сжали его тонкие пальцы перьевую ручку…

— В любом случае, над этим ребенком ты трепещешь. Хоть муж из тебя отвратительный, отец ты хороший. Не беспокойся, Вестмар, я прослежу за тем, чтобы этого ребенка воспитали, как члена королевской семьи. В конце концов, у него золотые волосы.

— Кейсия…Не уносите этого ребенка из замка.

— О чем ты? Ему необходимы прогулки на свежем воздухе.

— Я сам буду с ним гулять. Ему запрещено покидать замок без меня.

— Но…

— Это приказ.

В этот раз промолчала я. Он боится покушения? Но в замке служат лучшие из лучших. Как бы то ни было, злить брата не стоило. Его приказы не подлежат сомнению.

— Могу я спросить, почему ты не хочешь отдавать нагам Алмазный меч?

— Согласно древнему пакту данный артефакт принадлежит людям. Я не верю змеям — в их традициях что-то забрать и более не вернуть, а опасность никуда не денется. Пока они не согласятся подписать договор о срочном возвращении артефакта после свершения казни, я не отдам им реликвию.

— Что ж…Я поняла. Прости, что отняла у тебя время.

Удовлетворившись ответами, я склонила голову, а после покинула кабинет, бросив любопытный взор на закрывающуюся щель. Вот только увидеть брата, обреченно схватившегося за голову руками, я совсем не ожидала…

Империя Зейран

Каменный замок

— Уже две недели в этом чертовом лесу воняет кровью. Не собираешься узнать, в чем дело?

Широко зевнув, молодой мужчина лениво потянулся к кубку, стоящему на поломанной тумбе, но, задев спросонья хрупкую и неустойчивую конструкцию, лишь опрокинул все на покрытый трещинами пол. В пустом огромном помещении звук металла о мрамор отразился звонким эхом от темных стен, изъеденных временем, и стайка птиц, пригревшихся на солнце рядом с замком, тотчас вспорхнула ввысь, перебивая друг друга испуганным галдежом. Теплый ветер, ворвавшись в зал сквозь разбитые стекла, принялся трепать полотна густых паутин, и потревоженные пауки, выбежав было на середину узора, вновь скрылась в трещинах стен. Устав играть с призрачными нитями, ветер слабо колыхнул остатки занавесок, подобравшись к серебряным длинным волосам мужчины, что, лежа на грязной софе, пытался вновь погрузиться в медовое царство снов.

— Ну, воняет и воняет… — произнес он, уткнувшись лицом в подушку, — чего бубнишь…

— Посмотрел бы ты на себя со стороны, Авель. Потомок великого рода белых драконов живет в развалинах, жрет пойманных крыс да птиц и спит под грязной простыней на софе с клопами. Молодые драконы берут с тебя пример, поэтому не удивляйся их безделью. Если они не играют в море, значит, они спят. Если не спят, значит, играют в море.

— Разве… — вновь широко зевнул Авель, — разве это плохо? Пусть живут беззаботно.