Последние вести, показавшиеся другим дамам вполне обычными, пускай и неожиданными, стали для меня почти роковыми, ведь они означали то, что императорский род принялся искать Горгону. Под предлогом осмотра новорожденных, сотни лекарей бродили по домам, проверяя детей, а потому следовало сделать вывод, что и мой дом эта участь не могла обойти.

— Сиггрид, среди нашего круга только у тебя есть сыночек, — ласково произнесла одна из нагинь, заботливо подливая в чашку хвойный чай, — быть может, лекарь расскажет тебе, почему так внезапно решили начать осмотры.

— И правда, — вторила ей другая, — нам так любопытно! Обязательно расскажи, как все пройдет.

— Боюсь, они боятся распространения некоего заболевания, — задумчиво произнесла нагиня, в доме которой мы собирались на чаепития каждый раз, — я слышала, будто бы оно поражает только младенцев.

— Ох, какой кошмар! Айварс — очаровательный ребенок и очень послушный. На прогулках он всегда спит. Сиггрид одевай его теплее!

— Наоборот! Нельзя слишком тепло одевать маленьких деток.

— А тебе откуда знать?

— Я читала об этом в одной из книг.

— Ну, все-все, не спорьте, — с улыбкой произнесла я, пряча руки в складках платья, а мысли за маской спокойствия. Стоило ли уехать на время из города? Нет, это вызовет массу вопросов и, скорее, больше заинтересует лекарей, чем если бы я приняла их в своем доме. Я могла бы отдать кольцо Айварсу и притвориться ослепшей, но в таком случае целители примутся лечить мой недуг…

— Быть может, тебе повезет, и в твой дом, наконец, зайдет прекрасный одинокий лекарь, что влюбится в тебя с первого взгляда! — с придыханием произнесла молодая девушка, за что тут же получила полный укора взор от своей старшей сестры, сидевшей рядом со мной.

— Не слушай её, Сиггрид. Она слишком увлеклась своими романами…

Улыбаясь чужой мечтательности, я вдруг почувствовала, как расслабляются прежде напряженные плечи. Слова, сказанные не то в шутку, не то по глупости, указали мне на очевидную истину, которой я уже воспользовалась однажды, чтобы сбежать. Женская красота была настоящим оружием в правильных руках, а, учитывая то, что ныне я была простой нагиней, а не известным чудовищем, задача упрощалась в сотни раз. Стоило ли слишком полагаться на природное очарование? Нет, не стоило. Ведь в моих рукавах заготовлено множество негуманных тузов, и я без промедления была готова воспользоваться ими в том случае, если вопрос касался жизни и смерти…

Когда ночь окутывала город, в саду под стрекот цикад загорались фонари. Медленные светлячки наполняли уютным теплом самые дальние углы, и, сидя на старой лавке в окружении склонивших бутоны цветов, я смотрела в безупречно иссиня-черное небо, усыпанное мириадами звезд. Прохладный ночной ветер играл с привязанными к шали кисточками, а соседский кот, бродивший по изгороди, окружающей дом, то и дело замирал на месте, прислушиваясь к шороху опавшей листвы. Я мечтала о подобных мелочах все то время, что засыпала в огромном храме, но сейчас, чувствуя себя невероятно счастливой благодаря сбывшейся мечте, в сердце трепетало беспокойство, мучающее разум сотнями вопросов.

Папа говорил мне, что я должна наслаждаться подаренной мне жизнью, и я, ступая по чужим головам, тянулась пальцами к призрачному свету в надежде согреться. Почему же я не могу сделать тот долгожданный облегченный выдох, какой люди делают каждый день? Почему ненависть, необоснованная, но до жути сильная, преследует меня даже там, где солнце освещает дикие просторы, обещая тишину? У меня есть уютный дом, где я хотела подарить Айварсу беззаботное радостное детство. Есть планы и мечты, надежды и цели, и за ребрами бьется такое же сердце, как у всех, и все же мне нет места ни в одном уголке этого мира.

Прибытие лекаря не было случайным совпадением, ведь подобного масштабного осмотра не было уже давно. Должно быть, правители Империи узнали о моем местонахождении, но, если люди изгоняли с земель зло, несущее, по их мнению, лишь разруху, то чего же добивались наги? Я не ждала от них признания и искренне надеялась на равнодушие, которое змеи проявляли к иным малочисленным расам. Мне ведь более ничего не нужно…Только бы жить как все…

— Выглядишь очень задумчивой, — тихо произнес Йоргаф, присаживаясь рядом и поглядывая в сторону открытого окна, в котором была видна люлька. Фигура феи маячила в столовой, где она готовила все для перекуса. — Тебе не нравится это место?

— Нравится…Очень нравится. Настолько, что я бы не желала уходить.

— А нам разве нужно?

Опустив взгляд на руки и покрутив спасающее мою жизнь кольцо, я повернула лицо к мантикоре, находя некое умиротворение в чужой расслабленности. Улыбка не сползала с его узких губ, а кончик хвоста всегда ходил из стороны в сторону в приподнятом настроении. Йоргафу нравилась новая жизнь, и он жаждал получить от нее все, чего был лишен ранее. А лишен ранее он был почти всего…

— Скажи, Йоргаф…Как быть созданию, счастье которого заставляет других страдать?