Таков был мой план.

Единственно подвластный мне план…

— Безусловно, я рад, что в храме появится еще одно орущее существо помимо меня, однако, с ним нам будет непросто осуществить план. Что скажешь, Лагерта?

— Дети — цветы жизни.

— Да, поэтому им тоже нужны горшки.

— Ты грубиян, Йоргаф, и брезгливый нарцисс.

— Я мыслю рационально.

— Если ты так мыслишь, значит, должен безоговорочно верить плану Госпожи.

Повернувшись в мою сторону, юноша завел за голову руку, почесывая затылок. Привычка разглаживать длинные волосы исчезла, стоило Лагерте обрезать шевелюру мантикоры ножницами, но ныне он возымел привычку крутить короткие пряди.

— Я верю, просто беспокоюсь…

— Мне приятна твоя забота, Йоргаф, однако, не волнуйся.

— И все же, что будет, если на свет появится не ещё одна Горгона, как ты надеешься? Что, если это будет обычный человек? Или обычный наг?

— Это будет значить то, что я не могу породить на свет себе подобных. Но неужели ты думаешь, что моя цель только в этом?

Взглянув на Лагерту и не найдя поддержки в чужих глазах, юноша неуверенно ответил:

— Я думаю в том, что ты выбрала в качестве партнера Короля, есть свой смысл.

Моим ответом была улыбка. И сделав глоток ароматного чая, я принялась читать досье, составленные феей на днях. В них она описывала подходящих на необходимую роль преступников, но выделяла на их фоне одну примечательную личность с громогласным прозвищем «Мясник с цветочного переулка».

Это был возрастной мужчина, проработавший на ферме всю свою молодость. Зарубая скот, он был искусен в разделке туши, а потому найденные трупы не отличались аккуратным видом, и зачастую сторожам приходилось находить конечности в совершенно непредсказуемых местах. Странным фактом было то, что на месте преступления Мясник всегда оставлял цветы, что стали причиной его поимки, — одна из цветочниц рассказала рыцарям о странном покупателе в окровавленном фартуке.

За свою ужасную деятельность Мясник успел разрубить двадцать человек. Вначале его приговорили к казни на виселице, но после лекари заинтересовались психическим состоянием убийцы, и смерть отложили во имя науки. Лагерта полагала, что Мясник не являлся сумасшедшим, пускай и нормальным его назвать язык не поворачивался. На каменной смерти стал настаивать сам испуганный народ, и, полагаю, именно этот важный момент заставил фею остановить свой взгляд на столь отвратительном человеке. Согласно отчету, в храм его обещали доставить следующей весной — осень делала дороги в горы труднопроходимыми, а суровые зимы сами по себе были смертоносным щитом — что также подходило по срокам.

— Зачем нам это отребье? — сморщил нос Йоргаф, укладывая кисточку хвоста себе на колени. — Даже монстры поступают гуманнее.

— Нам потребуется не только согласие Короля на предстоящий побег. Нужна суматоха, во время которой люди будут испуганы реальной угрозой, чем слухами об исчезновении Горгоны. Подумай о том, какой хаос возникнет, когда Мясник, отрубающий жертвам конечности и головы, вдруг сбежит из храма обратно в город?

— Полагаю, все будут в ужасе…

— Именно. Убийца, обманувший и избежавший казни самой Горгоны…Эта новость возведет его на вершины преступного мира.

— Но согласится ли он с подобным?

— Йоргаф, ты задаешь странные вопросы. Что бы сделал ты ради того, чтобы выжить?

— Всё, что в моих силах…

— Именно, Йоргаф. Все хотят спасти свои жизни.

***

Говорить о беременности Королю я не стала. Подобная новость была бы для него ужасной и, думаю, он предпринял бы все возможные способы для того, чтобы этот ребенок не появился на свет. Плод от невозможного союза, сплетенного в мгновение пылкой опьяненной страсти, должен был стать неожиданностью для Вестмара, хлестким ударом по ровному ряду мыслей, разрушив который я бы продиктовала необходимые для побега условия, на которые Король непременно согласился бы, поддавшись страху. Безусловно, он мог бы прийти к логическому решению убить ребенка или же запереть и его навеки в храме, как личный ужасный секрет, но в момент хаоса в собственной голове Вестмар будет готов лишь прислушиваться к словам извне.

На случай, если его выдержка окажется куда тверже, чем я предполагала, я подготовила неопровержимые доказательства, что станут оружием по негласным принципам Короля. Подтвердить королевскую кровь было достаточно легко — легко настолько, что сделать это можно было даже без присутствия в замке ребенка. Издавна в тронном зале был установлен непримечательный на первый взгляд артефакт, не раз спасавший правящий род от гибели. В истории наступали времена, когда прямые потомки королей погибали, и трон грозился остаться пустым, что могло бы привести к гражданской войне. К счастью, правители всегда были падки на связи с другими женщинами, поэтому королевскую кровь нередко обнаруживали в обычных тавернах или в графских домах, а указывал на это тот самый старый артефакт. Если в мире ещё жил носитель крови рода Солэй, мутная сфера загоралась, указывая местоположение наследника.