– За исключением тебя?

– В особенности имея в виду меня. Тебе следует объяснить Бейли, что поставив меня на твое место, он получит там бочонок с порохом.

– Не мое, а твое место!

– Так ты думаешь, что я соглашусь?

– Я прошу тебя согласиться. Мне не приходит в голову никто другой, да и у Бейли нет других кандидатов.

– Он получит какого угодно кандидата, если только объявит конкурс. Кто, кроме меня, не захочет занять этот пост?

– Если это такой лакомый кусочек, почему ты не хочешь его получить?

– У меня такое чувство, будто я буду сидеть в твоем кресле.

– Закажи себе собственное.

– Я понимаю тебя, Стив. Но без тебя все пойдет не так. Этот пост не для меня.

– Посмотри на это вот с какой стороны, Бак. Если ты не примешь этот пост, тебя не будут спрашивать, кого назначить новым боссом. С кем бы ты хотел работать из нынешнего штата?

– Разумеется, с тобой.

– Поздно. Я завтра уже ухожу. Ты бы хотел работать, например, с Хуаном?

– Ты же не станешь рекомендовать его!

– Я не буду рекомендовать никого, кроме тебя. Если ты не согласишься, тебе придется полагаться только на самого себя. Если ты откажешься, все кончится тем, что тебе придется работать на человека, который тебя терпеть не может. Как ты думаешь, много ли интересных заданий достанется тебе?

– Если меня станут зажимать, я могу пригрозить, что уйду в "2айл" или куда-нибудь еще. Бейли этого не допустит.

– Ты отказываешься от повышения, когда тебе его предлагают. Это не самый лучший шаг в карьере.

– Я хочу просто писать.

– Признайся, не приходили ли иногда тебе в голову мысли, что ты мог бы справиться с делом лучше меня?

– Бывало и так.

– Так вот, у тебя есть шанс.

– Бейли никогда не согласится на то, чтобы я подбирал для себя лучших сотрудников.

– Поставь это условием своего согласия. Если его это не устроит, это будет его решение, а не твое.

Этот аргумент поколебал Бака. Впервые он допустил для себя возможность занять должность ответственного редактора.

– И все-таки, Стив, мне трудно поверить, что ты уходишь для того, чтобы стать пресс-секретарем, даже Николае Карпатиу.

– Ты представляешь, какими ресурсами он располагает, Бак?

– Не очень.

– За ним – море власти, море могущества, влияния, денег. Это позволит ему занять высокое положение в мире с такой скоростью, что у всех закружатся головы.

– Послушай, что ты говоришь! Ты все-таки журналист!

– Я знаю, что я говорю, Бак. Я не думаю так ни о ком другом – ни о президенте Соединенных Штатов, ни о генеральном секретаре ООН.

– Ты считаешь, что он станет выше них?

– Мир готов принять Карпатиу, Бак. Ты был там в понедельник, ты все видел, ты все слышал. Ты видел кого-нибудь, кто был бы подобен ему?

– Нет.

– И никогда больше не увидишь. По моему мнению, Румыния слишком мала для него. Ему и Европа мала. Даже ООН – не тот масштаб.

– Так что же, Стив, он станет царем мира? Стив рассмеялся.

– Такого титула нет, да он бы ему и не подошел. Самое главное, что он не сознает своего величия. Он не стремится играть эти роли. Они достаются ему благодаря его интеллекту, его силе, его страсти.

– Но ты, конечно, знаешь, что за ним стоит Стонагал?

– Знаю. Но благодаря харизме его влияние скоро превысит влияние Стонагала. Стонагал – человек закулисный, массы никогда не пойдут за ним. Когда Николае придет к власти, он станет выше Стонагала.

– Думаешь?

– Это случится гораздо раньше, чем мы с тобой можем представить, Бак.

– Разумеется, за исключением тебя!

– Да, именно так я и думаю. Ты знаешь, у меня хорошая интуиция. Мы являемся свидетелями прихода к власти великого человека, может быть, самого великого в истории. И я хочу участвовать в этом.

– А что ты думаешь о моей интуиции, Стив? Стив поджал губы.

– Кроме твоих статей и репортажей, больше всего я завидую твоей интуиции.