– Я так и поняла. Но это был мой последний разговор с ним, и это сводит меня с ума. Вы помните, что вчера вечером было холодно?

– Да, как мне помнится, было прохладно, – сказал Бак, удивляясь, как резко она сменила тему.

– Было холодно, сэр. Слишком холодно для того, чтобы стоять на борту парома, не так ли?

– Да, мэм.

– И даже если он вдруг решил подняться наверх, он прекрасно плавал. В университете он был чемпионом.

– При всем уважении, мэм, это все-таки было – сколько? – тридцать лет назад?

– Но он и сейчас был хорошим пловцом, поверьте мне, я это знаю.

– Что вы хотите этим сказать, миссис Миллер?

– Я не знаю! – воскликнула она, рыдая, – Я просто хотела узнать, не прольете ли вы какой-то свет на все это. Я имею в виду, что он упал с парома и утонул. Это какая-то бессмыслица!

– Я тоже ничего не знаю, мэм. Я хотел бы вам помочь, но ничего не могу сделать.

– Я понимаю, – ответила она, – но я на что-то надеялась.

– Мэм, есть кто-нибудь, кто мог бы о вас позаботиться?

– Да, с этим все в порядке, у меня здесь семья.

– Я буду думать о вас.

– Спасибо.

Бак мог видеть отражение Хетти. Было похоже, что она еще не потеряла терпения. Тогда он позвонил своему знакомому в телефонной компании.

– Алекс! Окажи мне услугу. Если я назову тебе номер, ты сможешь сказать мне, за кем он числится?

– Только если ты никому не скажешь об этом.

– Ну ты же меня знаешь, дружище.

– Диктуй.

Бак назвал номер, который он запомнил. Через несколько секунд Алекс прочитал ему информацию с экрана своего компьютера:

– Нью-Йорк, ООН, кабинет генерального секретаря, персональная линия, минуя секретаря. 0'кей?

– 0'кей, Алекс. Я очень тебе обязан.

Бак был совершенно ошеломлен. Он ничего не мог понять. Он подошел к Хетти. Мне нужна еще минута, вы не возражаете?

– Нет. Хорошо, если мы вернемся к часу. Я не знаю, сколько будет ждать этот пилот. Он приехал с дочерью.

Бак вернулся к телефону, очень довольный тем, что ему не нужно бороться за расположение Хетти ни с Карпатиу, ни с этим пилотом. Он позвонил Стиву. Ответила Мардж, и он коротко бросил ей:

– Слушай, это я. Мне срочно нужен Планк.

– Ладно. Приятного тебе дня, – и соединила его.

– Стив, – сказал он быстро. – Твой босс уже сделал первую ошибку.

– О чем ты говоришь, Бак?

– Как я понял, твое первое задание состоит в том, чтобы объявить о назначении Карпатиу новым генеральным секретарем?

Молчание в трубке.

– Стив, где ты?

– Ты хороший репортер, Бак. Самый лучший. Как ты это узнал?

Бак рассказал ему про визитную карточку.

– Фью! Это не похоже на Николае. Я не думаю, что это оплошность. Должно быть, он сделал это специально.

– Может быть, он думал, что эта Дерхем такая пустышка, что ничего не поймет, – сказал Бак, – или что она не станет показывать мне эту карточку. Но почему он решил, что ей не взбредет в голову прежде времени позвонить по этому телефону и спросить его?

– Если она дотерпит до завтра, Бак, все будет в порядке.

– До завтра?!

– Ты никому не скажешь об этом, ладно? Нас не записывают?

– Стив, ты соображаешь, с кем ты разговариваешь? Ты что, уже работаешь у Карпатиу? Пока что ты – мой босс. Если ты не хочешь, чтобы я давал ход какой-то информации, – просто скажи мне, понятно?

– Хорошо, скажу. Тогда я расскажу тебе еще кое-что. В Ботсване, откуда родом генеральный секретарь Нгумо, большую часть территории занимает пустыня Калахари. Завтра он возвращается туда героем, первым в мире лидером, получившим доступ к израильской формуле удобрений.

– И как же он этого добился?

– Разумеется, благодаря своим выдающимся дипломатическим способностям!

– И при этом предполагается, что в этот звездный в истории Ботсваны час он не сможет одновременно заниматься делами и Ботсваны, и ООН. Правильно, Стив?

– А почему он должен делать это? Если есть кто-то, способный прекрасно его заменить. Мы ведь были в ООН в понедельник, Бак. Станет ли там кто-нибудь возражать?

– Уж конечно не ты.

– Я думаю, все пройдет блестяще.

– Стив, ты станешь прекрасным пресс-секретарем. А я принял решение занять твой прежний пост.