— Простите!

— Ничего. — Виноградов и сам не заметил, что отвечает по-русски.

Высокая вращающаяся дверь очередного магазина мужской одежды на Оксфорд-стрит, в который он решил заглянуть по пути, проектировалась, очевидно, каким-нибудь тайным человеконенавистником… Поэтому разойтись в ней двум посетителям казалось почти невозможно.

— Привет, Виноградов.

— Привет… — Владимир Александрович почему-то не слишком удивился, услышав за спиной знакомый голос.

В злополучную дверь уже устремились очередные покупатели магазина, так что пришлось отойти в сторону.

Отойти уже вдвоем. Вместе.

— Рад тебя видеть, старик.

— Ну, я, в общем, тоже…

Виноградов ожидал продолжения. Он еще не определился, как следует себя вести, и поэтому предоставил собеседнику возможность проявить инициативу.

— Ты еще пить не бросил?

— Нет, пока употребляю.

— Вот и отлично. Иди за мной. Держи дистанцию на всякий случай.

— Ну, как скажешь… — Жизненный опыт подсказывал Виноградову, что если кто-то с кем-то действительно захотел пообщаться, то рано или поздно он свое намерение осуществит. Только в следующий раз это может произойти в более грубой и неинтересной форме. А тут представлялась возможность сочетать безусловно приятное с относительно полезным. — Ведите меня, таинственный незнакомец!

И старые приятели на некотором расстоянии друг от друга направились в сторону Сохо…

— Какой же ты подозрительный…

— Потому и живой до сих пор.

Идти пришлось не далеко и не близко — ровно столько, сколько нужно, чтобы провериться пару раз, но и не слишком устагь от игры в шпионов.

— Нравится?

— Дорого здесь, наверное.

— Зато спокойно.

Пивная, спрятавшаяся от туристов на тихой и немноголюдной улочке, называлась «Мальборо хэд». Особый колорит ей придавало потемневшее от времени резное дерево, а также многочисленные драконы и химеры, подглядывающие за посетителями из всех углов.

— Присаживайся. Здесь у них зал для курящих, хотя вообще-то… Куришь?

— Бросил в очередной раз. Примерно год назад.

— Молодчина! Завидую. Я тоже стараюсь поменьше, но пока не очень-то получается… — вздохнул Литвинчук, выкладывая на столик перед собой сигареты и зажигалку. — Что тебе заказать? Из выпивки? — Литвинчук поднял палец, подзывая официанта. — Водочка, джин, виски, пиво?

— Ну, виски, наверное. Скотч…

— Имеешь какие-то особые предпочтения?

Виноградов пожал плечами:

— Да, пожалуй, «Гленливет».

— Ого, — удивился Литвинчук.

— Прочитал у Михаила Любимова, — пояснил Виноградов свою, неожиданную для собеседника, осведомленность о дорогих сортах традиционного шотландского напитка. — Он же здесь, в Лондоне, довольно долго проработал.

— Да, знаю, тоже тот еще… англофил, — поморщился Литвинчук. — Вот все они такие, чекисты старой школы, — сначала нашпионят и нагадят повсюду, а потом в детективных романах слезу проливают: ах, какие мы были наивные, как мы любили несчастное прогрессивное человечество и еще больше — командировочные в иностранной валюте!

— Тем не менее пишет Любимов достаточно честно и хорошо, — заступился Владимир Виноградов за отставного полковника, много лет назад перешедшего из КГБ в литературу.

— И черт с ним! Я, может, тоже пишу… Не читал?

— Нет, не читал, только слышал, — вынужден был признать Виноградов. — У нас ведь твоя книга не переводилась.

— Понятное дело! — скривил губы в улыбке Литвинчук. — Чего жрать-то будем? Выбрал? Тогда я к стойке подойду, закажу… здесь так принято.

Кухне в заведениях подобного рода англичане не придают слишком уж большого значения, однако меню выглядело вполне достойно. Виноградов остановился на тушеной свинине по-испански. Сам Литвинчук, по рекомендации бармена, заказал себе рыбный пирог и какую-то зелень вместо гарнира.

Спиртное принесли почти мгновенно:

— Ну-ка, Володя, давай — за встречу!

— Будь здоров, Алексей!

Виноградов пригубил «Гленливет» и в очередной раз пришел к выводу: даже очень хорошее виски все-таки чем-то напоминает не очень хороший коньяк…

— Рад тебя видеть. — Литвинчук одним махом опрокинул в себя половину заказанной водки. — Именно тебя!

— Спасибо, — поблагодарил Владимир Александрович, ожидая продолжения.

И оно, конечно же, последовало:

— Значит, я не ошибся — и ты по-прежнему служишь в Конторе?

— Ошибся. Я уже давно член коллегии адвокатов, гражданский человек…

— Опять под прикрытием? Действующий резерв — или как это теперь у вас называется? — В голосе Литвинчука слышалась только легкая жалость импотента к приятелю, подхватившему триппер. — Не надоело?

— С чего ты взял? Нет, просто уволился — работаю, зарабатываю себе на хлеб с маслом.

— А чего же тогда приехал?

Виноградов подержал на языке остаток виски, почувствовал вкус и проглотил.

— Когда-то человека искушала плоть — теперь его искушает разум.