— Это вряд ли, — вынужден был признать Виноградов.

— Ты еще вот что учти: мне самому эта информация досталась вовсе не бесплатно. Так что пусть твои московские начальники не жадничают — на карту, можно сказать, честь России поставлена, репутация, международный престиж… а такие вещи во все времена очень дорого стоили.

Владимир Александрович почесал подбородок:

— Хорошо. Я, конечно же, все передам. Мое дело маленькое… — Он сделал паузу и взглянул прямо в глаза собеседнику. — А если они не согласятся иметь с тобой дело?

— Найдутся и другие покупатели. — Ответ на этот вопрос явно был заготовлен Алексеем заранее.

— Кто, например?

— Подумай сам, кому может понадобиться маленькая, но недорогая подержанная радиоактивная бомба в хорошем состоянии… — Литвинчук опустил взгляд на деревянную поверхность стола, усыпанную желтоватыми хлебными крошками. — Или, скажем, придется отдать информацию англичанам.

Виноградов задумался на мгновение, а потом покачал головой:

— Но ведь они тебе вряд ли заплатят.

— Да, — вздохнул с нескрываемым сожалением Алексей. — Это был бы не самый выгодный вариант с коммерческой точки зрения. Британский паспорт я уже получил, совсем недавно, так что придурки из Министерства внутренних дел посчитают этот шаг просто актом патриотизма — вполне естественным, с их точки зрения.

— И выпишут тебе в лучшем случае премию — в размере месячного оклада, — не удержался-таки от язвительного замечания Виноградов.

— Ну, на лаврах спасителя Англии тоже можно будет неплохие деньги делать.

Предположение было достаточно здравое, так что спорить с ним не имело особого смысла.

Поэтому первым нарушил затянувшееся молчание сам Литвинчук:

— Когда возвращаешься?

— Послезавтра, утренним рейсом через Москву.

— Понятно, — кивнул Алексей. — Значит, сразу же на доклад к Генералу?

— Да, мы так и договорились.

— Привет ему передай.

— Обязательно.

Литвинчук обернулся к стойке бара, потом опять взглянул в глаза Виноградову:

— Я позвоню тебе во вторник вечером. Домой. И мне нужен будет окончательный ответ!

— Сумма обсуждается?

— Нет, Володя. Мы не на рынке. Насчет того, куда и как платить, я сообщу им позже, через тебя.

— Хорошо, договорились.

— Ладно, ты иди тогда. А я останусь, чтобы нам вместе не отсвечивать…

— Поучаствовать надо? — Виноградов показал глазами на свой карман, в котором прятался бумажник.

— Прекрати… — Литвинчук протянул на прощанье руку. — Пока, до встречи!

Виноградов пожал его сухую горячую ладонь:

— Надеюсь, увидимся.

— Я тоже очень на это надеюсь…

Драка в грязном, дешевом, прокуренном пабе на окраине Лондона началась неожиданно, как-то сама собой. Что называется, на ровном месте.

Первым получил по уху здоровяк с сигаретой. Его сосед, кинувшийся было разнимать дерущихся, напоролся на удар пивной кружкой, обиженно всхлипнул и стек по стене, исчезая из поля зрения.

Народ возмутился!

Парень с татуировкой па выбритом черепе, поднимаясь, задел ногой шнур электропитания, и на пол с нарастающим звоном посыпалась посуда с крайнего столика. Через секунду в прокуренном пабе не было ни одной статичной фигуры: мелькание стульев, ног, каких-то иных, невесть откуда появившихся и вовсе не предназначенных для боевого применения предметов заполнило помещение…

Несколько случайных посетителей, попытавшихся от греха подальше выбраться к выходу, безнадежно увязли на половине пути. Бармен, так и не добежавший до спрятанного в подсобке телефона, вернулся — и теперь самоотверженно пресекал то и дело возникавшие попытки использовать буфетную стойку в качестве арсенала… Даже единственная девица, заглянувшая в заведение прямо с панели, вместо того чтобы естественным своим визгом создавать звуковой фон, деловито швыряла пепельницы и тарелки куда ни попадя.

Словом, равнодушных не было.

Щуплое тельце какого-то местного жителя, выходца из Бангладеш, прямо по воздуху миновало пространство над грилем, врезалось в гобелен, и в то же мгновение хлопнул негромкий, но очень отчетливый выстрел. Запах пороха и металлической стружки бесцветной волной раскатился вокруг…

Оружие в руке темноволосого, плохо выбритого парня у стойки очутилось в центре внимания на несколько напряженных мгновений, по истечении которых неукротимый, сплоченный поток разгоряченных потасовкой тел устремился на улицу, вон из замкнутого пространства.