Человек, которого окружающие и пресса за глаза называли Олигархом, отжал ручку дверцы, вышел из автомобиля и через опущенное наполовину окно, как было здесь принято, протянул водителю сложенные пополам купюры.

— Непременно, сэр.

Водитель-англичанин с большим достоинством принял деньги и остался за рулем — открывать и закрывать дверцу за пассажиром, даже с расчетом на крупные чаевые, в его обязанности не входило.

Олигарх подошел к борту сухогруза и поднялся по скользким металлическим ступенькам наверх.

— Здравствуйте!

— Здравствуйте… — Крепкий малый, стоявший на вахте у трапа и старательно изображавший матроса, посторонился, потом добавил по-русски: — Заходите, пожалуйста. Сейчас вас проводят.

Собственно, здесь уже заканчивалась территория английской короны и начиналась юрисдикция другого государства. Строго говоря, это была уже не Великобритания…

Собственно, на данной норме международного права и строился расчет Семена Могилевского — человека, которому срочно потребовалось увидеться с Олигархом…

Могилевский был слишком умен и осторожен, чтобы появиться на земле хотя бы одной из стран, которые добивались его ареста. Видная фигура в организованной международной преступности, он и на сво-боде-то оставался до сих пор только потому, что не верил даже собственным детям — а что уж говорить о партнерах по бизнесу или криминалу! Даже если и не подставят случайно, то запросто могут организовать что-нибудь вроде несчастного случая.

Зато здесь, на борту сухогруза, принадлежащего его собственной судоходной компании и зарегистрированного под дешевым иностранным флагом, никаким правоохранительным органам, включая Интерпол, было его не достать. Теоретически! Потому что Семен Могилевский прекрасно отдавал себе отчет в том, что все это — лишь иллюзия относительной безопасности от спецслужб. Такая же призрачная иллюзия, как на улицах тихой Женевы или в тропических джунглях…

Впрочем, сходить на берег он не собирался — так и сидел уже почти целый день в тесноватой каюте второго штурмана, разглядывая через иллюминатор туманное небо, чаек, кружащихся над водой, однообразные трубы и причальную стенку завода.

Непосредственно перед тем, как Олигарх решительно взялся за леера крутого металлического трапа, господин Могилевский проводил время за чтением книги. Внимание на тексте концентрировалось плохо — время назначенной встречи приближалось, и теперь в любой момент следовало быть готовым к любым неожиданностям.

Охрана требовала, чтобы на время стоянки у берегов Великобритании шеф как можно больше времени проводил в одном из трех специально оборудованных на судне тайников, однако, с точки зрения Семена Могилевского, это было бы слишком унизительно. Поэтому он ограничился тем, что перебрался из единственной пассажирской каюты, в которой прожил весь рейс из небольшого черногорского порта до Лондона, в расположенное на другом конце судна обиталище второго помощника капитана.

В принципе, спрятаться он успеет — о малейшей опасности предупредят расставленные повсюду «матросы». А все остальное, как говорится, в руках Всемогущего и Милосердного…

Господин Могилевский покосился на монитор видеокамеры наружного наблюдения и опять раскрыл книгу: «…Вот так, может, за папиросу и кружку пива Максим отдал душу. Впрочем, бывает, что и очень умные люди отдают ее: ради красного словца.

Ну, конечно, дьявола так не устраивает, получается, что и сделки никакой не было. Ведь зло и потеря души — когда дьявол может действовать через человека. Понятно? Сам факт договора ерунда, главное — дела, совершенные человеком вследствие этого договора, понял? Дьявол готов и без договора помогать, лишь бы помогать…»

— Ерунда! — Семен Могилевский перевернул черный глянцевый томик и посмотрел на обложку: в качестве автора значился некто Владимир Шинкарев. Что-то смутно знакомое. — Впрочем…

Перед отходом из Черногории пассажир, внесенный в судовую роль в качестве «представителя судовладельца», накупил в русской книжной лавке с полдюжины современных детективов, томик Чехова и еще пару книг малопонятного жанра, которые ему выдали за юмористические.

Это помогло скоротать время.

Рация напомнила о себе коротким докладом вахтенного: все в порядке, прибыл гость, он один, и ничего подозрительного вокруг судна не наблюдается!

И почти сразу же в поле зрения видеокамеры появился поднимающийся по трапу Олигарх…

Сопровождающий постучал костяшками пальцев о металл двери и, получив разрешение, впустил гостя в каюту.

— Здравствуй!

— Здравствуй, здравствуй, дорогой! Сто лет не виделись…

Ни гость, ни хозяин не любили обниматься с мужчинами. Однако ритуал предписывал им не только объятия, но и троекратные поцелуи при встрече.

— Прошу, присаживайся.

— Благодарю.

— Кофе, чай? Может быть, коньячку? Или водочки?