— А не отравишь? — улыбнулся Олигарх.

— Зачем? — поднял брови хозяин.

Действительно, видимых причин для этого пока не было, и Олигарх согласился:

— Тогда чаю, наверное… Зеленый есть? Самый простой, без всякого этого…

— Найдем, конечно, для дорогого-то гостя! — Семен Могилевский отдал распоряжение, дверь каюты закрылась, и собеседники остались одни. — Ну, как ты здесь? Выглядишь прекрасно. А то читаю, помнится, в одной газете: страдалец за идею, прямо Лев Троцкий в Мексике!

— Скорее уж Меншиков в Березове.

— Ну, ты осторожнее будь с историческими параллелями, — усмехнулся хозяин. — Алексашка-то Меншиков, говорят, вовсе не за политику сослан был, а за воровство беспредельное.

— И ты туда же!

— Ладно, ладно, не обижайся — пошутил я…

Олигарх и Могилевский познакомились в конце восьмидесятых, на совместной афере с перепродажей якобы реэкспортных «жигулей» Волжского автозавода. Потом они еще много раз помогали друг другу делать деньги — большие, очень большие и такие большие, что, узнай о них председатель Всемирного банка реконструкции и развития, его непременно хватил бы удар из-за комплекса собственной неполноценности.

Их личные отношения находились на той степени обоюдной симпатии, уважения и взаимной опаски, которая вообще возможна между дельцами такого масштаба.

При этом Семен Могилевский долгое время критически относился к стремлению Олигарха играть некие официальные роли в политике и во власти. А тот, в свою очередь, до сих пор пребывал в убеждении, что прямые и откровенно криминальные методы его делового партнера давно уже устарели и только мешают развитию бизнеса…

— Знаешь, если серьезно, здесь, в Лондоне, я тоже перечитал кое-что по российской истории: ведь это нормальная ситуация, когда человек, открыто противостоящий власти, не может жить в своей стране…

— А я тебя, если помнишь, предупреждал.

Олигарх сделал вид, что не услышал этой реплики: — Они отобрали почти всю мою русскую собственность, мои газеты, мой телеканал…

— Безвозмездно?

— Ну, что-то заставили продать — по дешевке, а на что-то просто наложили, как теперь говорят, административный ресурс.

— Да? — изобразил удивление Могилевский. — Странно, а мне ребята рассказывали, будто ты перед прошлыми выборами отдал все свои контрольные пакеты акций в средствах массовой информации взамен на какие-то кремлевские гарантии…

— Клевета, — брезгливо поморщился Олигарх.

— Вроде бы они тебе даже пообещали, что оставят в покое и больше не будут упорно добиваться от англичан твоей выдачи — только так, чисто формально, для вида.

— Послушай, Семен, какого черта? Я не нарушал христианских заповедей. Я ничего не украл. Я никого не убил…

— И ты думаешь, они тебя не выдадут? — Могилевский показал рукой туда, где за стеклом иллюминатора прятался в тумане берег Альбиона.

— Не знаю, — почти не задумываясь, ответил его собеседник. — Если Западу для контроля над русскими энергоресурсами вдруг очень понадобится расположение Путина, то во имя интересов британской политики и экономики они сдадут кого угодно, хоть маму родную, а уж меня-то — с большим удовольствием… Так что я все понимаю, тут у меня никаких иллюзий нет и быть не может.

— Боишься?

— Остерегаюсь, — уточнил Олигарх. — Представляешь, получаю тут какие-то глупые угрозы по почте… А месяц назад пришли два офицера из Скотленд-Ярда, показали нам с адвокатом бумажку без подписи и заявили, что есть информация, будто на меня готовится покушение с целью убийства. Заказ, само собой, из России. Предложили охрану.

— А ты что?

— Отказался. У меня своя есть.

Опять раздался негромкий стук хорошо вышколенной судовой прислуги: на столике перед замолчавшими мужчинами возникло все необходимое для чаепития вдвоем.

— Свободен, — распорядился Семен Могилевский. — А вдруг меня наняли, чтобы похитить тебя и передать на Лубянку? — поинтересовался он, разливая по пиалам бледно-зеленый напиток. — Помнишь, как в тридцатые годы НКВД на политических эмигрантов за границей охотились? Заманивали врага народа в укромное местечко, вкалывали ему какую-нибудь снотворную гадость под кожу, грузили тело на советский теплоход — и привет!

— Конечно, я думал об этом, — кивнул Олигарх.

Все-таки самообладание у этого человека было потрясающее — недаром еще со студенческих лет он почти профессионально зарабатывал на жизнь игрой в покер.

— И все равно пришел?

— Как видишь. — Олигарх отпил чай и поставил пиалу на скатерть.

— Спасибо за доверие.

— При чем тут доверие-то, Семен? О чем ты? Не в первый же раз так встречаемся… ну, кроме того, я принял определенные меры. На всякий случай.

— Не сомневаюсь, — подмигнул господин Могилевский. — Кстати, знаешь — старый анекдот есть на эту тему? Насчет того, что на всякий случай… Дескать, католические монахи обед безбрачия дают, но ничего себе не отрезают. На всякий случай.