— Править будет твой муж. Он же позаботится о твоей безопасности.

— Скажите, мой султан, — спросила я, только сейчас подумав об одной маленькой детали, — а почему вы никогда не говорили его величеству Эдоарду о том, что Анни ваша жена? Ведь если вы столько лет считали ее своей, то могли бы потребовать ее у Эдоарда...

Султан замолчал, прикрыв глаза... Он сидел в кресле, в маленьком кабинете, который в его присутствии стал еще меньше.

— Когда я увидел ее и понял, что моя Айрин и королева Анни одна и та же женщина, у нее на руках уже была ты. Я, как и все, думал, что это ребенок Эдоарда, и решил, что раз Небеса так быстро одарили ее нового мужа дитем, значит она его благословение... Но выходит, — он улыбнулся, — она была моим благословением... Если бы я знал... А когда ты выросла, я захотел тебя себе. Но твой отец уберег меня от большого греха.

Я понимающе кивнула. Что-то такое про благословенную женщину я помнила. Вроде бы, если от союза мужчины и женщины, очень быстро получается ребенок, то такая женщина считается самой подходящей для мужчины, то есть его благословением, которое Небо создало именно для него.

— Мне очень жаль, что так случилось, — снова соврала я. Мне совсем не было жаль, что моя жизнь продлилась гораздо дольше, чем понадобилось бы времени, чтобы убить первенца женского пола.

Мы немного помолчали... А потом Эбрахил, несильно хлопнув по столу, решил:

— Хорошо, — кивнул он, — я дам тебе время, чтобы твой брат вырос и принял наследство отца. Я всегда уважал Эдоарда. Но потом ты вернешься в мой дом, как и положено послушной дочери. И я сам найду тебе мужа. Ты моя дочь, и ты слишком сильно засиделась в девках. А рожать без мужа, — он кивнул на мой живот, — вообще, очень плохо. Ты привезешь его или ее с собой. Я позабочусь, чтобы твой муж усыновил дитя.

— У меня был муж, — попыталась я возразить. — И, вообще, я не хочу больше замуж...

Султан недовольно сверкнул глазами, и я вдруг поняла, что сейчас лучше не спорить и не перечить. Пусть Эбрахил немного придет в себя. А потом он сам поймет, что мне лучше оставаться в тени. Главное я выиграю время...

— Хорошо, мой султан, — вздохнула я. — Пусть все будет так, как вы хотите. Но вы должны мне пообещать, что пока я королева другой страны, вы не станете вмешиваться ни в мою жизнь, ни в жизнь моего ребенка, ни в жизнь страны, которой я управляю.

Султан кивнул. Но я потребовала у него клятву Всем Богам... И когда гром возвестил, что заветные слова произнесены и приняты Богами к сведению, глаза Эбрахила округлились:

— Что это?

Я улыбнулась. И сказала честно:

— Это возвращаются Древние Боги, мой султан.

— Значит твоя дочь на самом деле Наследница Аддии, — произнес он задумчиво после короткой паузы. — Великая мать не соврала...

Он не спрашивал, он утверждал. И я не ответила. Теперь мне было понятно, что именно в письме Великой матери зацепило султана настолько, что он решил самолично приехать в Грилорию.

Когда мы вышли из кабинета в тронный зал, нас встретила настороженная тишина. Я обвела взглядом придворных, они старательно отводили глаза, как будто бы стыдились посмотреть на меня прямо.

Султан невозмутимо прошел по дорожке к своей свите, которая замерла в том же месте, где мы прервали официальный протокол. Вслед за ним бесшумно скользнули воины. У них не было оружия, но одного взгляда было достаточно, чтобы понять, эти молодые ребята и без оружия очень опасны.

Я опустилась на трон и обернулась к Третьему советнику, который стоял рядом с таким видом, будто похоронил свою любимую собаку.

— Что-то случилось? — невозмутимо спросила я и улыбнулась.

— Что-то случилось?! — зашипел он, как очень злая гадюка. — А то вы сами не знаете?!

Он был в ярости. А я вдруг страшно захотела его подразнить. Наверное, сказалось мое нервное напряжение, из-за свалившихся на меня неприятных новостей.

— Не знаю, — дернула я плечиком и засияла пуще прежнего, — может быть вы просветите меня, господин Первый советник?

Третий советник глубоко вдохнул, чтобы сдержать ярость. Наедине он мог позволить вести себя со мной так же, как раньше. Выказывать пренебрежение и тыкать безродным прошлым. Хотя теперь, когда он сам рассказал мне об участи короля Эдоарда Пятнадцатого в рождении моей бабки, меня уже трудно было упрекнуть в «неблагородном» происхождении.

Но сейчас, на людях, он вынужден соблюдать этикет. Поэтому я не боялась, что мой свекор разразится бранью и криками. Хотя я и раньше от него ничего подобного не слышала...

— Это недопустимо так открыто демонстрировать свое желание, — зашипел он. — Пусть вы королева, но вы жена моего сына! И прилюдно вешаясь на султана, как бесстыжая ургородская девка, вы позорите и себя, Адрея, меня, весь наш род и всю Грилорию!

Я рассмеялась. Я не собиралась ничего отрицать. Мне даже повезло, что все подумали именно так, а не иначе. Теперь мне не придется объяснять моему свекру зачем я пряталась с Эбахилом в кабинете...