– Эшу не было дела до того, выиграет ли его армия или проиграет. Выживших – всех – убил бы мор. Болезней две или даже больше. И они опасны для боглинов так же, как и для людей.

– Господи Иисусе, – с трудом пробормотал Габриэль. В его речь потихоньку возвращались религиозные образы.

– Есть здесь и хорошая сторона. Я оценил все произошедшее. Армия очень хорошо защищена. Множество магистров, заклинаний, амулетов… чуму людей удалось отбросить или даже ослабить. Может быть, это все щиты Мэг. Не знаю. Эш не всемогущ, и он не предвидел такого. Он не думал, что Мортирмир сумеет справиться с лошадиной чумой.

У старого магистра закрывались глаза. Габриэлю и самому приходилось плести заклинания до полного опустошения. Он знал, что чувствует Гармодий. Так что Габриэль встал, легко поднял магистра на руки и понес в спальню, как невесту.

– Спасибо, мальчик, – пробормотал Гармодий.

Габриэль положил его в постель и накрыл двумя толстыми одеялами.

Вернувшись в маленький зал, он увидел там только Пайама – тот сразу ускользнул в свою комнату – и Бланш, которая неловко расчесывала волосы.

Габриэль поймал ее за руку. Они поднялись на несколько ступенек, а потом она заставила его сесть.

Он потянулся ее поцеловать. Она вытерпела поцелуй, но отвечала не слишком страстно. Поначалу. Потом поцелуй стал многообещающим.

– Я не была с тобой две недели, – сказала она. – Я вся горю.

Она смотрела в сторону. Даже в темноте он чувствовал, что она покраснела. Щека ее стала горячей.

– Я велел Тоби перенести твои вещи…

– Я сказала ему оставить вещи у королевы. Я не твоя шлюха, Габриэль. Или шлюха, но, ради пресвятой Троицы, это не моя работа. Я фрейлина королевы, и мне нравится мое положение. Если я должна согревать твою постель, то хотя бы по собственной воле.

Габриэль оперся спиной о ступеньку.

– Королева едет на юг, в Харндон. А я на восток, – медленно сказал он.

Бланш легко поцеловала его, как будто пытаясь что-то объяснить.

– Ты едешь на восток. Может быть, там ты станешь императором. Так считает Ребекка Альмспенд.

Габриэль не хотел об этом разговаривать. Он погладил Бланш по шее, скользнул пальцами за ворот платья. Она не сопротивлялась.

Они снова начали целоваться.

– Если ты думаешь, что можешь любить меня, прижав стеной к ледяной лестнице, то ты ошибаешься, – хихикнула она.

Габриэль уже убедил себя, что все произойдет именно так, и ему потребовалось некоторое время, чтобы взять себя в руки. Он поднял Бланш – не очень хрупкую девушку – и понес наверх.

Я ее люблю, – обрадовался Ариосто у него в голове. – Я ее помню. Красивая! Неси ее сюда!

Габриэль выгнал грифона из головы. Кое-чем он делиться не желал.

Бланш обвила его шею руками.

Габриэль вошел в свой Дворец, моргнул, увидев Пруденцию, а потом проверил заклинания и нашел нужное. Колесики закрутились. Ему стало немного неловко при мысли, что совсем недавно он использовал это заклинание, чтобы стать ближе к Амиции.

– Клеменция, рыбы, Евстафий, – произнес он, и статуя Пруденции повернулась и указала на один знак, а потом на другой. Комната пришла в движение.

Окна медленно прокрутились вокруг знаков зодиака, статуи под бронзовым поясом двинулись в другую сторону, и три выбранных знака встали над железной дверью. Пруденция прошла через двенадцатиугольную комнату и открыла эту дверь.

Он оказался в сочной оливковой роще, залитой золотым светом, – в воспоминании об идеальном летнем дне в Морее. Но этот день не всегда скрывался за дверью. Дул ароматный ветер. Золотая сила не постоянно присутствовала в избытке, и он отразил часть ее усилием воли, скатал в шар и бросил, как горсть листьев, в сумку из конопляного полотна, которую вообразил свисающей с руки Пруденции. На случай дождливого дня без золота. Несмотря на волны похоти – на самом деле здесь, во Дворце, он видел, что это любовь, – а может быть, и благодаря им он потратил часть бесконечности, чтобы сплести золотой щит и вставить его в безжизненную руку Пруденции. Ее губы дрогнули в улыбке.

Настойчивый свет позолотил ему волосы, коснулся знаков на стене и…

Габриэль внес Бланш в свои покои. Тоби лежал на соломенном тюфяке. Рядом завернулась в одеяло Анна Вудсток, стараясь не касаться оруженосца. Габриэль, не глядя, прошел между ними. Мастер Юлий, который дописывал последний приказ, поднял голову, почувствовав запах духов, но ничего не увидел.

Габриэль прошел мимо двух портных, которые спорили, вшивать ли каркас. Этот вопрос он оставил им и наконец-то добрался до спальни.

В комнате горела свеча. Постель была расстелена, над ней свисал с крюка льняной полог. Габриэль чуть не снес всю конструкцию, пытаясь уложить Бланш.

Она рассмеялась и выскользнула из его рук. Подошла к створчатому окну, распахнула ставни, и в комнату ворвался лунный свет. Снаружи было тепло, теплее, чем в старых каменных стенах.

Бланш улыбнулась и принялась расшнуровывать платье. Он помог ей, она – ему. Лунный свет творил свою магию. Габриэль еще не видел Бланш такой.

И тут в дверь постучали. Бланш немедленно нырнула в постель, а Габриэль выругался так, что на стене вспыхнул красный огонек, который пришлось гасить.