— Мы уходим через час, — объявил Анеас. — Небо чистое, будем у устья Клюквы к рассвету.

— Мы собираемся сесть на эти корабли? — спросил Дедлок, высокий худой человек с темной кожей и черными глазами — охотник из Эднакрэгов.

Смотрит на Облака наклонился вперед:

— В Галле большие перемены. Будем осторожны.

— Большие перемены? — озадаченно переспросил Анеас. Он ничего об этом не знал.

— Я говорю то, что слышала от Та-се-хо, — улыбнулась она.

Та-се-хо пожал плечами и кивнул.

— Красный Рыцарь сказал нам, что король Галле пал и что все меняется. В гостинице в Дормлинге сказал.

Ирина заговорила без приглашения:

— Если мы ударим по ним на рассвете, они перестанут разделять наши советы. Если мы захотим переговоров, а они — драться…

Та-се-хо усмехнулся.

— Ты неприятный враг. Но сейчас ты ошибаешься. Нельзя нападать на тех, кого ты не знаешь.

— Прошлой весной галлейцы вырезали наших людей, — сказал Гас-а-хо.

— Хуранцев, — поправил Та-се-хо, — не наших.

— Я вас понял, — сказал Анеас. — Мы будем готовы нанести удар на рассвете. Если я найду способ с ними поговорить, возможно, я это сделаю. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер.

— Правда? — спросил Нита Кван. — А может, отчаянные времена показывают, кто мы на самом деле?

Когда тени сосен легли на озеро, большие каноэ соскользнули в воду. Выжившие взяли вырубленные своими руками весла и шесты и погнали легкие суденышки по зеркальной глади Клюквенного озера. Весла опустились в воду, сверкнули на солнце, заходили в почти идеальном ритме, и Синтия громко запела кабацкую песню. Все, кто знал слова, подхватили:

Длинные каноэ скользили по воде навстречу сгущающейся тьме. Первая задержка случилась у гигантской бобровой плотины у края Клюквенного озера, где река вытекала из него между двумя большими каменными мысами, соединенными плотиной пятнадцати футов высотой и семидесяти футов длиной. Только посередине в ней был проток шириной не более дна каноэ.

Каждое каноэ нужно было освободить, спустить по течению, осторожно держа за канаты, и провести ниже плотины, а там снова загрузить. Справились без единого сбоя. Не успела растущая луна подняться над горами, а они уже плыли по реке, медленной, как будто в ней текла не вода, а чернила, и такой спокойной, что в гладкой воде отражались звезды.

Анеас никогда не бывал так далеко на севере, и сейчас он полностью зависел от знаний Та-се-хо и Гас-а-хо. Те ушли далеко вперед на небольшом каноэ, и он волновался за них. Но река была спокойной и прямой, иногда делала плавные повороты, и каноэ плыли много часов, пока луна поднималась по небу, а потом начала снова опускаться. Река стала шире, впереди показались пороги и перекаты, такие обширные, что походили на море. Та-се-хо приплыл назад, чтобы провести остальных вдоль высокого западного берега. И даже там большую часть лодок пришлось разгрузить и тащить вдоль галечного пляжа, где многие побили себе пальцы о камни.

За порогами оказались глубокое озеро и еще одна плотина, более низкая и узкая. Здесь им снова пришлось разгружать лодки. После первой, чуть не перевернув собственное каноэ, Анеас приказал дюжине человек собрать весь хворост на берегу и помог сделать из него платформу для разгрузки. Ему показалось, что так быстрее, чем ждать, пока люди по одному перейдут по неудобным камням.

Та-се-хо с некоторым недоумением слушал его приказы. Немного подождав, он посмотрел на небо и кивнул.

— Я пойду вперед, — сказал он, как будто ему надоело слушать Анеаса. Возможно, так оно и было.

Анеас жестом отослал его. Ирина рубила корни ольхи своим топориком, и Анеас поддержал ее, чтобы она не упала в воду.

Она удивленно подняла глаза и ухмыльнулась.

— А, ты.

Он обнаружил, что улыбается в ответ.

— Что не так со Смотрит на Облака? — спросила она серьезно. — Она сама не своя.

— А когда он бывает самим собой? — пошутил Анеас.

Ирина с триумфальным криком вырвала свою ольховую жертву из топкой почвы.

— Согласна. Но ты посмотри на него. Нее. Что-то не так…