Заклинание либо не сработало, либо ничего не нашло. Тогда он сделал то, чему научил его Мортирмир, — он искал молчаливые таланты, ловя движение в токах силы.

Он впервые взглянул в эфирное пространство этого мира, и его поразили пустота и отсутствие цвета.

За железными воротами все было темно-коричневым. Он осторожно приоткрыл ворота и выглянул: коричневый был везде, распределен почти равномерно. Золотые прожилки силы встречались очень редко.

Габриэль вынырнул в иную реальность. Пока он колдовал, Ариосто поднимался, и теперь он ничего не видел, кроме звезд над головой и нескольких костров внизу, очень далеко. Они походили на огоньки свечей.

Он направил Ариосто вниз.

«Осторожнее, друг. Я не знаю».

Габриэль остановился на высоте где-то в тысячу футов. Он видел границу между водой, лесом и вроде бы открытым полем. Он различал реку под лагерем и мост из костей.

Ниже.

Он опускался, пока не увидел дорогу, продолжающуюся за мостом, и полетел вдоль нее. Минуту или около того она была ясно различима, затем исчезла, а потом снова появилась — в виде широкой тропы или колеи.

Ниже.

«Еще спустимся, и могли бы уже ногами идти», — пожаловался Ариосто, но послушно снизился еще на сто футов, и они бесшумно скользили в зарослях высоких папоротников, а потом оказались на открытой местности. Увидели холм, такой же высокий, как тот, на котором был построен их лагерь, а затем еще один ручей и еще один мост.

Виднелось ли справа слабое пятно цвета? Габриэль полетел дальше вдоль тропы, миновал три ручья, поднялся к насыпи и вдруг увидел дорогу. Такую же, как сквозь мир многоножек, ровную, хорошо мощенную.

Габриэль опустил Ариосто почти к поверхности дороги и пронесся вдоль нее, а потом начал с трудом набирать высоту.

«Тут воздух тяжелый».

Габриэль не очень понимал, что зверь имеет в виду, но отсутствие силы его беспокоило. Они поднялись достаточно высоко, чтобы Габриэль решил, что видит рассвет: слабый, очень слабый отблеск розового в бесконечном звездном свете.

А еще он разглядел конец дороги, еще одну пару пилонов из кости, похожих на огромные бивни умброта, возвышающиеся над…

Он видел яркий свет и что-то еще…

Он повернулся. Врата были открыты. Открыты.

Он накренился, пытаясь увидеть все вокруг одновременно, пытаясь найти врага. Он пролетел еще немного и заметил, как врата пропадают, если зайти к ним сбоку, пока не исчезают совсем. В реальности они были плоскими.

Он с невероятным усилием создал очень простое заклинание, получив способность видеть тепло. Врата горели, как солнце, и он не мог смотреть на них, заклинание отражалось от огромных папоротников, и он увидел, что врата были пусты. Ничто не могло пройти сквозь них. Точнее, ничто, что он мог бы увидеть.

Он снова развернул Ариосто.

«Ничего там нет, — сказал грифон. — Ничего съедобного так точно. А вот теперь справа что-то есть. Стадо».

«Где?» — подумал Габриэль.

«Там. — Ариосто слегка повернулся: — Это кто?»

Смутные пятна тепла походили на оленей или лошадей. Это почему-то успокаивало. И они были более чем в миле от дороги.

«Это не для нас», — объяснил Габриэль.

Ариосто сильно взмахнул крыльями, и они снова понеслись вдоль дороги. Насыпи уже не было.

«Что-то пыталось разрушить дорогу», — подумал Габриэль.

Наконец наступил рассвет, самый долгий и самый медленный рассвет в их жизни. Габриэль встал с походной кровати, оставив Бланш спать. Взял предложенную чашку кахве из рук Никодима, задернул полог и потянулся.

— Правда странно? Мы прошли через ад, чтобы спасти мир, а потом легли спать. Как будто просто отработали день на ферме.

— Да, ваше величество, — загадочно улыбнулся Никодим.

— Держу пари, ты это всем парням говоришь, — сказал Габриэль.

Никодим снова наполнил его чашку.

— Нет, ваше величество.

Габриэль вздохнул.

— У меня есть для вас сообщения. А сэр Роберт всю ночь был с зеленым отрядом. Он просит принять его лично.

— Сначала сэр Роберт, — решил Габриэль.

Длинная Лапища застал императора голым — тот умывался. Макгилли и Вудсток раскладывали его боевую одежду.