Пещера оказалась огромной. Она высилась над головой, как десять соборов сразу, стены покрывала резьба, и, кажется, они даже имели цвет. А в глубине виднелся свет, похожий на мерцание гнилушек в лесу в Эднакрэгах. Такое свечение лучше всего видно краем глаза.

Фейвор заставил себя помолиться и двинулся вперед. Чувство долга оказалось на самую малость сильнее ужаса. Он делал шаг за шагом. Свечение стало ярче, ненамного, но оно обрело форму и позволило прикинуть расстояние до него. Фейвор с трудом сделал еще десять шагов, думая, не идет ли прямиком в пасть дракона. Лицо покрывал холодный пот, в животе что-то бурлило. Еще десять шагов. Тишина вокруг была старше человечества, зал выше истории, тьма глубже греха.

Ему захотелось закричать или запеть. Но он был разведчиком и поэтому двигался тихо, поближе к левой стене, держа арбалет наготове, переводя прицел вместе со взглядом. Чувство долга все же было сильнее страха.

Или со страхом он просто смирился.

Еще десять шагов.

Сердце забилось очень быстро. Очень, очень быстро.

Впереди было… что-то.

Оно походило на завесу из звездного света. Было трудно оценить расстояние, но в центре виднелся небольшой столп, похожий на зуб великана. На… на…

Фейвор чуть не врезался в него.

Столп в стеклянном полу доходил ему примерно до пояса, а на нем лежала плоская табличка. За ним темнело ночное небо без звезд — глубокая иссиня-черная бездна.

Он положил руку на табличку и нащупал замочную скважину.

— Твою мать, — сказал он.

Он повернулся и вдруг понял, как глубоко успел зайти в пещеру. Вход в нее горел вдалеке, как устье печи, как раскаленный добела глаз. Он повернулся и пошел назад как можно скорее.

Длинная Лапища подъехал к пролому и пожал руку Криакс. Она уже сидела в седле.

— Плохо? — спросил он.

Она молча пожала плечами.

Безголовый уже осматривал брешь. Остальные тоже подъезжали, строились в ряд, спешивались. Пехотинцы немедленно развернулись к краям дороги. Каждый лучник положил на тетиву по стреле, а еще пять заткнул за пояс.

— Жарко, как в заднице, — сказал кто-то.

Лошади в ужасе закатывали глаза, но повозки все же подъехали.

— Напоите лошадей, — приказал Длинная Лапища.

Мортирмир спешился и подошел к краю.

— Сэр Роберт? — спросил он.

Длинная Лапища не сразу понял, что это он — сэр Роберт.

— Чего?

— С вашего позволения, — сказал Мортирмир, — я хотел бы очистить местность от этих… существ.

Длинная Лапища, который только что увидел первую многоножку, скривился.

— Мне нужно знать как?

Мортирмир приподнял брови.

— Нет.

— Сможешь сделать мост? — спросил Длинная Лапища у Безголового.

— Нет. Но с помощью Моргана смогу сделать съезд с одной и другой стороны.

— Тогда нам нужно задержать тварей на… двадцать часов, — прикинул Длинная Лапища.

Безголовый смотрел на песок.

— Если бы я объяснил, что двигать, ты бы мог сдвинуть большие камни?

Мортирмиру на мгновение вспомнился день, когда он возвел непроницаемую для непогоды крышу над большим амфитеатром в Ливиаполисе.

— Да.

— Ну, тогда убери этих мерзких жуков, а я изучу песок. Может быть, под ним остался какой-то фундамент. Иначе мне понадобится десять дней времени и целый лес.

— А как насчет ледяного моста Мэг? — спросил Длинная Лапища.

— Лед тает, — объяснил Мортирмир, как будто говорил с идиотом.

— И то верно. — Длинная Лапища нахмурился. — Магистр, уберите жуков, и мы посмотрим, что придумает Безголовый.

Мортирмир отошел в сторону, не сказав ни слова. Он долго стоял неподвижно, как статуя, а потом один раз кивнул.

— Erue те circumdantibus те [5] .
– произнес он.

Что-то зашевелилось глубоко в песке в центре бреши, а затем мелкая рябь — будто камешек бросили в стоячую воду — побежала по песчаной равнине в обе стороны. Волна отдалялась, пока не скрылась из виду. Мортирмир отряхнул руки, как человек, проделавший огромную работу.

Далеко на равнине раскрылся водоворот челюстей и ног, начался безумный хаос. Десятки, если не сотни комков дерущихся тварей вылезли на поверхность. Они рвали друг друга, но… на расстоянии почти в тысячу шагов. Постепенно поднятая ими пыль скрыла их из глаз. Люди начали креститься.

Мортирмир достал из сумочки на поясе камешек и бросил в песок. Приподнял бровь.

— Внизу нет ничего живого. Ну, строго говоря, возможно, там мог остаться кто-то могущественнее меня. Или некто, чье представление о жизни находится за пределами моего восприятия.