Я опустила взгляд, чем вызвала одобрительный смех Тэмура.

— Ну вот, послушная из тебя рабыня будет. Уведите эту, эту и эту в повозку и мелкого прихватите. Я хочу попрощаться с князем.

Меня и Иринь грубо схватили и поволокли на выход, я лишь успела кинуть быстрый взгляд на Василе и незаметно кивнуть ему, стараясь всем своим видом сказать, что не боюсь. Все выдержу ради него. Он смотрел на меня алыми огненными глазами, а подаренное кольцо на его мизинце накалилось до бела. Он бы мог смести хана своим огнем, разорвать на куски, но все равно бы не успел спасти нас — только сейчас я заметила блеснувшие наконечники стрел по всему залу; лучники хана стояли в тени, но целились метко. Ни одного бы человека не пропустили.

Не обмануло видение. Спасла я своего князя во второй раз. Теперь бы самой спастись и остальных вытащить.

Нас выволокли на улицу, где нацепили ошейники и связали спереди руки, а потом заставили залезать в кибитку, в которой пахло овцами и навозом. Никакого постепенного уважения — сразу в рабы. Кроме нас четверых там больше никого не было. И как только мы расселись: Вайорика напротив меня с Димитру, Иринья рядом со мной — то полог навеса опустили, и по ткани прошла тонкая золотая волна к самому верху. Волоски на коже наэлектризовались, и я сразу поняла, что нас закрыли получше всех замков. Нас замуровали магией.

Глава 11

Нас выволокли на улицу, где нацепили ошейники и связали спереди руки, а потом заставили залезать в кибитку, в которой пахло овцами и навозом. Никакого уважения — сразу в рабы. Кроме нас четверых там больше никого и не было. И как только мы расселись: Вайорика напротив меня с Димитру, Иринь рядом со мной — то полог навеса опустили, и по ткани прошла тонкая золотая волна к самому верху. Волоски на коже наэлектризовались, и я сразу поняла, что нас закрыли получше всех замков. Нас замуровали магией. Сколько мы сидели в тишине этой вязкой и тяжелой, я не помню, но вдруг снаружи раздался смех солдат и какое-то рычания, почти детское, а полог в такт ему сотрясался то ли от ударов, то ли от того, что кто-то порвать его хотел.

Солдаты рядом говорили тихо, но разборчиво:

— Ты смотри, все равно лезет. — смех грубый разлетался от каменной кладки. — Не угомониться же. Давай его внутрь закинем.

— Попортить же пленников. Смотри какие когти, — этот голос был старше.

— Ничего им не будет. А в степь вернемся, так к себе заберу, выучу.

— Ну, смотри сам. Я тебе не помощник… Эээй, да он кусачий! Сам лови!

И среди охранников началась возня.

Ткань полога была плотная и свет никакой не пропускала, лишь махонькое окошечко из сетки на самом верху позволяла свету проникнуть внутрь, но мглу эта крупица ярилиной благодати не разгоняла, а лишь очерчивала контуры. Я видела, как устало облокотилась Вайорика назад, где валялась охапка сена. Видела, как сжался Димитру, опустив голову. Иринь же сидела прямо и тоненькая полоска слез блестела на ее щеке.

У меня все внутри переворачивалось, будто солнцеворот за одно мгновение год жизни прокрутил. И мысли, страшные и ужасные, накинулись на меня стаей голодных волков.

Сейчас я уже не была так уверена в том, что видение не обмануло.

Полог резко одернулся и внутрь что-то закинули. Животное зло фыркнуло, зашипело на магию, что опять пошла золотой волной по ткани, а потом громко мявкнуло и прыгнуло мне на руки.

— Огонек! — ахнула я, пытаясь говорить тихо. — Как ты подрос за эти дни!

Рысенок опять фыркнул и прижался ко мне всем тельцем.

Теперь нас стало пятеро.

Тишина внутри кибитки была пухом набитая: такая же плотная и невесомая. Я гладила шерстку присмиревшего животного, Иринь положила голову мне на плечо и плакала, но так тихо, что только по влажной щеке, до которой я дотронулась, чтобы уложить поудобнее, я и поняла. Вайорика тоже молчала, хотя чего я ждала? Чтобы она упала и молила о прощении. Так не прощу никогда. Димитру тоже притих, сидел и почти не дышал.

И вдруг меня скрутило такой ужасной болью, что я задохнулась, мышцы все скрутило, а я мешком рухнула на полповозки, вся трясясь от жара непонятного.

Иринь бросилась ко мне, но ее опередила Вайорика, схватила проворно меня, да и прижала к груди. Я хрипела от боли и держалась за ее руки скрюченными пальцами.

— Терпи, Лиля. Все терпи, помоги Василе.

Вайорика качала меня на руках, как малую сестренку, поглаживала по голове и дарила тепло, которое помогало, как бы мне не хотелось это признавать. Иринь тоже сидела рядом, но растерявшись от всего произошедшего, держала меня за руку и всхлипывала.

— Что с ней? Что с Лиль? — прошептала она сквозь слезы.

Вайорика тяжело вздохнула и ответила:

— Скажу сейчас, так Лиля со своей дурной головушкой помчится, куда не надо. А не скажу — замучаете вопросами.

— Тогда говори, не томи, — повысила голос Иринь.

— Как думаете, почему хан согласился Василе оставить в живых?

— Он ведь забрал все самое дорогое у княже, сломить его он хотел, — ответила Иринь тихо.

— А месть как же? Князь за ним сразу же кинулся бы и еще неизвестно, кто кого сломил бы, — Вайорика замолчала, а потом продолжила еще тише: — Боюсь, Тэмур узнал тайны магические. Поэтому так быстро ордынский хан на землях Валахии объявился, поэтому и скрутило так Лилю. Он силу из Василе вытягивал, магию его огромную, а ты… сама знаешь, лучше меня, как вы связаны. Но раз жива, значит, и он жив. Терпи ради него. Подпитывай.