— Где это мы, княже? — спросила я, разглядывая до боли знакомые березки.

Василе принюхался, как хищный зверь, и кивнул своим мыслям:

— В Новгородских землях, Лиля. Чую знакомый аромат земли.

— В Новгородских? — переспросила я. Сердце зачастило — это ведь мы почти у моего дома. Я кинулась к суме, порылась в ней и с ужасом обнаружила, что последний сверток соли оставила у сестры, ей для готовки и для волшбы бытовой. — Вот же напасть, — прошептала себе под нос, чем насторожила Василе, который смурно на меня смотрел.

— Лиль, что случилось? Говори не таясь. Обидел тебя кто из новгородчан?

Я тяжело вздохнула и понурила голову:

— Нет, княже, просто я соль последнюю Маленке отдала. Думала, что два кулька с собой взяла, а оказалось один. И я ж теперь не смогу до самого нашего прилета весточку родителям отправить, а так хотелось их побыстрее утешить.

Василе улыбнулся и подошел ближе, притягивая к своему горячему сильному телу.

— А новгородская соль тебе подойдет?

— Подойдет! — радостно ответила я. — Отлично подойдет! Только ведь идти до града долго?

Василе чмокнул меня в макушку и хитро ответил:

— Есть тут поблизости одно место, по запаху чувствую. Бывали мы там не раз, солью и медом с травами разживались. Его нам Ион еще советовал. Все правда на моих войников уходило, уж больно хороши снадобья были, да соль заговоренная, а много те монахи и не продавали нам. Думаю, не откажут в помощи.

У меня округлились глаза.

— Не уж-то сами новгородские Отшельники вам свои снадобья да соль продавали?

— Они самые.

— Не может быть такого! Они же никому ничего не дарят, а тем более продают.

— А ко мне пошли навстречу.

Я тыкнула Василе в бок и с хитрой улыбкой, отодвинулась, чтобы в глаза ему посмотреть, и спросила:

— А чем же ты их очаровал, княже? Неужто соляные цветы привез?

Василе еле сдерживал улыбку.

— Именно их и привез.

Я ахнула, прикрыв рот ладошкой. Это же самый дорогой подарок для всех соляных магов. Но где же княже достал соляные цветы?

— В горах, в стороне Лазуревого моря, где лавандовые поля укрывают плодородную землю., — ответил Василе на мой вопрос, который я нечаянно произнесла вслух. — Хочешь их увидеть?

— Хочу! — вырвалось у меня моментально, отчего я сразу и покраснела. Негоже так юной деве эмоционально реагировать, но похоже Василе, наоборот, нравилась моя порывистость, и что еще удивительнее, характер. Он рассмеялся и снова притянул меня к себе, нежа в объятиях.

— Хорошо, draga, как осень наступит, то сразу и полетим. Посмотришь сама на эти диковинные цветы из соли.

Я не ответила, лишь крепче обняла своего дракона.

Дошли мы действительно быстро. Вот лес еще был, а расступились деревья и открылась нам поселение небольшое с деревянным храмом, парой пристроек и высокой березовой стеной градирни, так до боли знакомой мне по дому. Батюшка у нас использовал многие методы создания соли, всегда старался создать еще больше видов, даже тот соляной цветок повторить, но пока не смог. Василе дальше не пошел, замерев на кромке леса, и меня за руку придержал.

— Подождем здесь. Без приглашения к ним нельзя, не пустят.

А вот ждали мы намного дольше, чем шли сюда. Василе разложил плащ, уселся на него и меня к боку теплому привлек. Я уютно устроилась под сильной рукой князя, а его ласковые поглаживания по спине так и сморили меня, погрузив в приятную дрему, все-таки с непривычки полет на драконе изматывал. Очнулась я резко, как услышала голоса на знакомом языке. Надо же, а я и не замечала, что у Василе такой красивый говор был, привыкла к его сильному баритону, к певучим гласным, что из родного языка перешли. Он меня никогда не просил учить валашский, хоть я немного все языки представителей торгового пути знала, с Вайорикой так и общалась: то на нашем, то на валашском, то на галицком наречии. Надо бы все-таки попросить Василе выделить мне учителя, негоже мне иноземной принцессой считаться еще из-за языка.

— Нет, совсем немного надо. Кулечек небольшой, невесте моей весточку семье послать. — Это говорил Василе.

— Невесте твоей, князь? — удивленный скрипучий голос донесся рядом. — Могу ли я познакомиться с ней? Прости старому любопытство, но ведь и ты не простой валашский воин.

— Если того желаешь, отец Серафим.

Старик заухал, словно филин, и подтвердил:

— Желаю, князь. Желаю.

Я встала с лежанки и замерла, ожидая когда дверь отворится. Первым зашел Василе и улыбнулся мне, а следом за ним старый-престарый отец Серафим. Батюшка мне говаривал, что Отшельники потому и отшельники, что вера у них иная, в Единого бога они веруют и не существует для них иного мироустройства, но никому ничего не насаждают.

Серафим оглядел меня с макушки до пят, улыбнулся, показывая все здоровые зубы для такого дряхлого тела, и сказал:

— Так вот ты какая, дева, согревшая соляное сердце. Что ж, не удивлен. Чувствую в тебе силу духа большую.

Старец погладил бороду и прикрыл глаза, потом медленно их открыл, и мне на мгновение показалось, что они вспыхнули яркой небесной синевой.

— Спешить вам надо, дети мои. Беда идет на ваши и на наши земли.

Сердце мое больно сжалось. Неужели дар мой не обманул, не мои то переживания были?