Шрифт:
«Мы должны быть вместе, — сказал он, его дух потянулся к ней. — Ты знала это все время. Я долго не мог понять правду. Но теперь я тут. Я тут».
Она смотрела на него. Она смотрела так же, как и в воспоминании о Хелении. Она смотрела в его глаза, и он почти сходил с ума. Он видел Хелению, красивую Хелению в свадебном платье, идеально подчеркивающем ее нежную грудь, ее изящное горло. Он видел Гаспара, кричащего от мук, шипы рвали его плоть, его глаза расширились от боли.
И он видел Деву Шипов. Его творение. Потрясающая во всем. Ее черты из лоз с шипами, губы из красных лепестков, пустые черные дыры глаз. Но, хоть там было пусто, сильный дух смотрел на него. Она была красивой, это создание его разума. И он любил ее. Любил с пылом творца к его работе. Но эта любовь была и ненавистью, ведь он видел изъяны своей работы, отражающие его слабость. Он любил и ненавидел ее, любил и ненавидел себя. Она была его отражением, частью его души…
«Приди ко мне, Хеления, — сказал он, все еще протягивая руку. — Будем вместе».
Между ними вдруг оказалось небольшое расстояние, полное искрящейся тьмы, нити связи сближали их души.
«Прошу, Хеления», — сказал он.
В тот миг она была идеальной. Хеленией, которую он ярко помнил. Никаких шипов. Никакой тьмы. Только красота и дух, страсть и тепло.
— Соран! — закричала она и бросилась в его руки.
Дева Шипов покинула разум Гаспара и погрузила корни в своего творца. Он дал ей погрузиться в него, ощущал ее хватку на себе, ее сущность объединялась с его. Шипы пронзили его тело, розы расцвели в разуме.
Он закончил заклинание билаэр.
* * *
Когти из нилариума впивались в камни, Нилла поднималась по башне. Ее босые ноги цеплялись за крохотные выступы, помогая удержаться, пока ветер дул с моря, хлопал ее юбкой, бил по ее телу, тянул за волосы.
Она ощутила расстояние внизу. Падать было далеко. Если она не удержится и рухнет, она сломает все кости в теле. Стоило посмотреть. Как учила мама, посмотреть и принять расстояние, возможность смерти. Это успокоит ее нервы.
Но Нилла не смотрела. Ее глаза, ее душа были прикованы к участку света в окне высоко вверху, и она лезла изо всех сил. Подъем был легким, по сравнению с Эвеншпилем, но ее страх тогда нельзя было сравнить с ужасом этой ночи.
Ей нужно было добраться до Сорана, пока… пока… она даже не знала, что.
Крик раздался в ночи.
Нилла отклонила голову, сердце билось в горле. Это был Соран? Она не могла понять. Крики следовали один за другим, каждый звучал дольше, содержал больше боли, чем предыдущий.
Движение. Вокруг нее. Нилла посмотрела по сторонам. Свет луны озарял башню, и ничего не было видно. Но ощущение движения не пропало. Она чувствовала, как лозы ползут по башне с ней. Они рвали камни, как маленькие пальцы. Розы цвели, наполняя воздух своим ароматом, таким сильным, что Ниллу почти тошнило.
Она посмотрела на окно. Крики усилились, звук разносился по ночному небу к безмолвным звездам.
«Соран. Соран!».
Крики оборвались.
Нилла застыла в паре футов от окна от ужаса. Молчание было хуже жутких звуков, бивших по ее ушам. Ее пальцы напряглись.
Она забыла обо всех страхах, кроме страха из-за этой тишины, устремилась вверх, добралась до узкого подоконника и подтянулась в проем. Один взгляд раскрыл все: Гаспар лежал на полу, его стул упал, ладони закрывали лицо, свеча горела в центре квадратного столика, страница заклинания дымилась от силы магии, которую оно призвало.
И Соран.
Он стоял спиной к окну. Его ладони висели по бокам, голова была опущена. Волосы ниспадали на спину, их трепал ветер.
— Соран! — закричала Нилла. Она забралась в комнату и поднялась на ноги. — Соран, что…
Его тело напряглось. Он повернулся к ней.
Его глаза были черными, как две ямы на его лице.
И глубоко в них шевелились шипы.
Нилла отпрянула.
— Соран, что ты наделал?
Его рот открылся. Розы цвели на его языке, спускались к челюсти. Шипы вырвались из-под его кожи, каждый длиной в шесть дюймов, с кончиков капала кровь.
Он бросился к ней, вытянув руки. Нилла пригнулась под его руками, рухнула на пол и перекатилась. Она вскочила на корточки, когти из нилариума были готовы для защиты. Но это не требовалось.
Соран, ведомый невидимой силой, прыгнул к окну, забрался на подоконник. Нилла успела вытянуть руку и жалобно крикнуть «Нет!», и он бросился в пустоту.
22
Все было неподвижным. Настолько, что едва ощущалось реальным.
Это точно была другая реальность, не там, где она жила. Тут ничего не было важным. Ни страхи, ни надежды. Ни кошмары, ни мечты.
Нилла как-то встала. Как-то прошла по комнате. Как-то сжала подоконник, выглянула во тьму. Ее глаза ибрилдиана искали внизу сломанное тело, белые волосы на камнях.
Было неподвижно. Ужасно тихо.
— Соран, — прошептала она. Ее ноги подкосились, она чуть не рухнула, но удержалась. — Соран.